— Господи, да, я когда-то только об этом и мечтала, что трахнуться с ним! Даже без этих ваших каких-то там тантрических знаний. — Однако, вслед за этим она горестно вздохнула и сказала унылым тоном — Только, это было раньше, когда мы с Генкой не думали ни о чём серьёзном, а теперь я боюсь, что Стос возьмет и вытолкает меня в шею из квартиры. Я ведь и Резине дала слово, что выйду за него замуж лишь потому, что хотела сделать Стосу приятное, ведь он же всё время смотрит на нас обоих с такой нежностью, что у меня мороз дерёт по спине. Медико, ты простишь меня за это? Я ведь действительно люблю Гену.
Медея от этих слов, чуть не лопнула от злости на себя саму, но, вспомнив о том, что сделал для неё самой бывший муж, который фактически заставил Изю сделать ей предложение, тотчас успокоилась и простила своей невестке этот грех. Когда же юная бурятка узнала, что Стоса никто и не собирается спрашивать, хочет тот переспать с Ольхон или нет, так как просто обязан будет сделать это, если дорожит своими тестикулами, той сразу же расхотелось есть. Узнав же о том, что она должна будет передать все знания и небольшую частичку Лулуаной Резине и как-то всё объяснить ему, она нахмурилась, задумалась и проворчала:
— Ну, допустим, я никогда не стану говорить Резине о том, что я переспала с его отцом, а со всем остальным как-нибудь разберусь. Хотя если по-честному, тантрический секс это же совсем другое дело, так ведь, девочки? В нём ведь нет никакого разврата, а одно только божественное знание, но я всё равно не верю в то, что вы сможете заставить Стоса сделать это, ведь он не такой, как вы думаете. Стос очень благородный и честный.
Обе подруги были вынуждены согласиться с Ольхон и, расплатившись за почти не тронутый обед, тотчас вышли из ресторана. Тем не менее Эллис и Медея привезли девушку на Рождественский бульвар, и, посовещавшись минуту, всё же заставили Ольхон позвонить Резине и сказать ему, что они втроём решили отдохнуть несколько дней в загородном женском клубе, после чего попросили её хотя бы попробовать. Поскольку в ближайшие пять дней никаких выступлений не предвиделось, то в этом не было ничего предосудительного. Отдав Ольхон ключи от квартиры, в которой в то же самое нервничал и переживал Стос, Эллис стала соображать, где бы они могли спрятаться на несколько дней, так как теперь она прекрасно понимала, что ей точно нагорит от Стоса за такие дела.
Ольхон, пославшая в сердцах к такой-то свет матери охранника, вдруг, вздумавшего поинтересоваться куда это та направляется, потрясла у него перед носом ключами и бегом бросилась к лифту. Поднявшись наверх, она тихонько открыла дверь квартиры двадцать девять, прикусив губу разделась прямо в прихожей и стремглав метнулась в спальную, где застала Стоса, одетого по-домашнему и сидящего в кресле с мрачным видом. Остановившись у входа, она, поначалу, подумала о том, что ей не придётся долго уговаривать его, но тот поднялся с кресла и сам направился к ней, но с несколько неожиданными намерениями, почему-то держа правую руку за спиной.
Эта девица, которой до встречи со Стосом еще никто не дарил даже брючной пуговицы, была безмерно поражена тем, что тот был так щедр и так добр к ней, что у неё, как ей казалось, просто не было другого выхода, чтобы отблагодарить его таким вот странным образом, излив на него всю страсть своей загадочной, шаманской души. Ведь даже золотые колечки и сапфир в пупок она купила на свои собственные деньги, подаренные ей Стосом, так как свои Резина тотчас вбухал в новый компьютер, да, ещё и выклянчил две штуки баксов у неё. Поэтому, получить в подарок от Стоса ещё и драгоценное сапфировое колье было для девушки уже полнейшей неожиданностью.
Получив же возможность нагишом забраться в спальную человека, открывшего ей дорогу к славе и успеху, она вместо секса получила от него такую взбучку, что чуть не описалась со страху. Для начала Стос взял, да, и отхлестал её кожаным ремнем по голой заднице, после чего, обругав последними словами, закутал в простыню и часа четыре читал девушке нотации на тему мужского достоинства, святости отцовской любви и мужской же порядочности. Стос, не особенно стесняясь в выражениях, объяснил девушке, что он просто не сможет потом смотреть в глаза прохожим на улице, а не то что своему сыну, и ему проще всего будет взять и повеситься на самой кривой осине.
После того, как Стос выговорился, он велел девушке, к которой так вожделел, лечь на кровать и, достав из кармана нож, полоснул им по своей правой ладони и приказал Лулуаной Торол войти в её тело через широко открытый рот. Так что для Ольхон все-таки наступили долгие-долгие часы самого величайшего из всех откровений и таинств, правда, без секса. Вот тут-то в ней и проснулась истинная шаманка, жаждущая новых тайных знаний. Правда, с кровати в спальной комнате она встала похожей на неумытого вампира, но зато её глаза весело блестели.
