То, на что у Эллис ушло почти три недели, она смогла постичь в первые же часы и Лулуаной, прочитавшая мысли и воспринявшая чувства этой девушки, была поражена до глубины души их мощью и широтой. Вот, уж, действительно, была жрица, так жрица. Хотя строительством храма дело, конечно, не пахло, Ольхон теперь не только мечтала о карьере певицы, но и решила стать поющей рок и блюз шаманкой и, как только все было окончено, поклялась Стосу, что она и его сына научит не только тантрическому сексу, но и передаст ему все свои тайные, родовые знания. Тот едва сдержался, чтобы не расхохотаться, поскольку более всего эта юная бурятка, лицо которой было все испачкано кровью, в тот момент была действительно больше похожа на вампира, а отнюдь не на жрицу храма Лулуаной Торол.
После того, как Ольхон ушла, поцеловав напоследок ему руку, Стос, вдруг, понял, что Эллис была совершенно не права относительно процесса передачи знаний. Этот чёртов тантрический секс, в конечном итоге, был не так уж и важен. А ещё он был счастлив от того, что не переспал с возлюбленной своего сына, хотя всё в тайне желал её. К тому же он понял за эти часы ещё одну великую истину, — любовь, всё-таки, рождается в голове, а отнюдь не в сердце и её пробуждает не страсть, а нечто иное.
Эллис была для него теперь много желаннее, чем прежде, так как именно с этой девушкой он делился самым сокровенным и ощущал с ней духовное родство. С ней могла конкурировать только Лулу, но это было явление совсем иного порядка. В любом случае после того, как Стос отказал в близости Ольхон, он уже не мог думать больше ни о ком, кроме своей любовницы и поэтому, свою подругу Эллис смогла привести к нему только через полторы недели, но зато не одну, а вместе с ещё двумя дамами отнюдь не первой свежести, одна из которых была просто какой-то жуткой, уродливой карикатурой на женщину.
И если Ирина, подруга Эллис, узнав о том, что ей предлагается познать, упросила ту разрешить ей привести с собой свою подругу и учительницу Магду, тоже словившую бзик на йоге, то сорокапятилетнюю шаманку Ульту, однажды повстречавшую в тайге медведя-шатуна, заслала в его спальную уже Ольхон. За Ультой она специально посылала в Курумкан, откуда эта красотка была родом, своего преданного поклонника Вилли и тот исполнил её поручение в кратчайший срок.
Только потому, что этого потребовала от него Лулуаной, которая теперь имела возможность подолгу болтать со своими новыми подружками, Стос сдержался и не выпрыгнул в окно, когда, открыв дверь, увидел на своем пороге Ульту, одетую в национальный бурятский наряд. Эта шаманка была старшей сестрой Ольхон и это тоже послужило для него дополнительным стимулом. Сама же Ольхон не приехала только потому, что она сутками напролет разучивала песни на английском.
После того, как шаманка была ему представлена, девицы уволокли её в ванную и долго приводили там эту плоскогрудую даму с лицом, изуродованным жуткими шрамами, в Божий вид. Все это время Лулу уговаривала его хоть раз быть мужчиной и не выёживаться. Да, он особенно-то и не сопротивлялся, а лишь позволил себе усомниться в том, что у него что-нибудь получится. Право же, лёжа нагишом на кровати, он с ужасом думал о том, что с ним произойдет, когда к его лицу склонится эта Ульта и уже представил себе, как помчится голиком по Рождественскому бульвару, всё-таки выпрыгнув в окно.
Однако, всё произошло иначе. Шаманке сбрили остатки волос, так как всё равно медведь снял ей почти весь скальп и надели на голову парик, к тому же Эллис, которая вошла в спальную первой, молча закрыла ему глаза. Обнаженная Ульта кое-как доковыляла до его кровати, взобралась и села на него верхом спиной к нему. Остальные же девицы, задрапированные в пеньюары, молча расселись вокруг его кровати и кто-то из них включил проигрыватель компакт дисков, поставив "Туман над Селенгой", записанный уже в новом составе "Здыма".
Ульта, заслышав родные напевы в исполнении своей младшей сестренки, осмелела и принялась робко ласкать его руками. Стос приоткрыл глаза и увидел перед собой смуглую, гибкую и сильную женскую спину с гривой хотя и чужих, но очень роскошных волос. Теперь эта женщина вовсе не казалась ему уродливой и он, прогнувшись вперед, коснулся гладких, округлых и мускулистых плеч Ульты. Прижавшись к её спине своей широкой, мощной грудью он поцеловал шею женщины и стал говорить ей на ухо всякие ласковые глупости и рассказывать о том, какой красавицей он её сделает, если она отдастся ему и подождёт всего каких-то несколько часов.
Лулу, не выдержав такой наглости, что возмущенно высказала ему, но он её уже не слушал. Ульта что-то радостно сказала ему по-бурятски и, отведя руки назад, обняла за талию. Стос, целуя её шею, стал ласкать руками маленькие груди шаманки и она тотчас стала совершать тазом кругообразные движения. Вскоре произошло то, что Лулуаной называла проникновением и он, прижимая к себе эту несчастную, изуродованную женщину, медленно лёг на спину. Ульта, дыша часто и со стонами, тотчас выпрямила и плотно стиснула ноги.
