- Нам рассказывают про Город. Про то, как люди живут в нём. Они живут… живут совсем не так, как мы. Но ты это и так знаешь. Они тоже ходят в школы. Но, в отличие от нас, учатся до восемнадцати лет.
Юка была поражена. До восемнадцати?! Так долго! Но ведь люди и так живут мало, почему же они тратят столько времени на учёбу в школе? Она не понимала.
- А после школы люди снова учатся, только теперь они уже осваивают свою будущую профессию, - продолжал Йойки. – Вчера на курсах мы писали тесты по профессиональной ориентации и думали о том, кем хотели бы стать в мире людей. Я выяснил, что мне для начала нужно будет обязательно окончить общую школу, но при этом ещё нужно будет ходить в специальную художественную. А после того, как я закончу обе эти школы, я смогу поступить в Художественный университет, но это будет ещё не скоро, а только когда мне исполнится восемнадцать лет.
Йойки говорил об этом таким тоном, словно рассказывал о своих планах на каникулы. Мол, сначала я уберусь наконец-то в своей комнате, потом отправлюсь порисовать куда-нибудь на природу, потом мы вместе съездим искупаться к источнику, сходим в парк на бумажного змея…
Он говорил это серьёзно. Спокойно. Так, как будто и не сомневался, что всё это произойдёт, как никогда не сомневался, что в конце семестра бывают каникулы.
Он действительно строил планы. Он планировал свою жизнь.
И Юка молчала. Теперь она тоже осознала. Возможно… Возможно, всё, что они делают сейчас – глупое ребячество. Возможно, им стоит всё это отпустить и зажить как положено, как предписывает им Закон Стены. Закон этого мира, где существуют непреложные истины, аксиомы, которые, хоть и мешают нам иногда быть счастливыми, но зато упорядочивают нашу жизнь и делают её лучшей для нас самих.
Наверное, Йойки всё это уже понял, только и всего. Наверное, Йойки просто был взрослее и мудрее её.
И теперь он поступает по-взрослому. И по-взрослому решает, как будет жить дальше, и чего хочет достигнуть в жизни. Той жизни, которая будет у него после. Настоящей жизни.
Юка думала, что сейчас заплачет. Но не заплакала. Просто глаза чуть защипали. Совсем чуть-чуть.
А Йойки всё так же спокойно продолжал:
- Половина нашей группы уже точно так же, как и я, знают, кем хотят стать в будущем. Нам сказали, что, попав на ту сторону, мы запросто можем изменить своё решение и выбрать себе другую дорогу, и что так делает большинство. Но некоторые становятся теми, кем и собирались, когда ещё были здесь. И самое главное – мы не забудем об этом. Попав туда, мы не забудем обо всех наших мечтах и планах на будущее, а приобретённые навыки никуда не исчезнут.
Юка хотела бы искренне порадоваться за него, но отчего-то не получалось. Она хотела улыбнуться, но губы, растянутые в подобие улыбки, тут же снова сжались.
Да. Всё правильно. Йойки ведь всегда был сознательным и серьёзным мальчиком. Не то что она, вечно витающая в облаках.
Всё правильно. И Йойки уже всё решил. И, кажется, в его планах не было предусмотрено место для неё. Ну что ж, может оно и к лучшему.
Все эти мысли вихрем пронеслись у Юки в голове, и глаза снова защипали, и на этот раз девочка уже чувствовала, что слёзы сейчас потекут по щекам и думала, как бы сделать так, чтобы Йойки не заметил их.
Но Йойки продолжал:
- И знаешь, всё это вселило в меня надежду. Ведь если я не забуду, как рисовать, и если я буду продолжать этим заниматься, кто знает, быть может, через свои рисунки и образы в голове я смогу вспомнить. Вспомнить обо всём.
Юка часто заморгала, и застывшие слёзы дрожали на её ресницах.
О чём это он? Неужели?
- Для себя я уже точно решил, что попав в Город, буду стараться изо всех сил, буду много рисовать и учиться этому в художественной школе. Только это я могу сделать для того, чтобы вспомнить. И я не верю, что вспомнить невозможно. Мои рисунки помогут мне. Рисовать – вот всё, что я могу. Остальное зависит от тебя, Юка.
И слёзы всё-таки пролились. Только теперь это уже были слёзы радости и облегчения. Всё-таки есть! Всё-таки есть для неё место!
- Я всё сделаю, Йойки! Сделаю всё, что смогу! – горячо прошептала она.
Йойки опустил на неё удивлённый взгляд. Он, кажется, только сейчас заметил маленькую бурю, произошедшую у неё в душе.
- Юка… Ты плачешь, что ли?
Юка быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони и зашептала ещё быстрее, смутившись:
- Нет, нет, вовсе не плачу… Это я так… просто.
Йойки взял её за руку. Улыбнулся.
- Глупая. Чего ты расстраиваешься? Ты же знаешь, что всё у нас получится. Неужели ты думала, что я больше не верю в это?
Юка сжала его тёплую руку так сильно, что Йойки, наверное, стало больно:
- Извини… что я так подумала… просто, просто…
- Знаю. Бывают периоды, когда женский организм становится непредсказуемым, да?
И так серьёзно прозвучала эта фраза, что Юка не выдержала и прыснула.
- «Женский организм»! – хохотала она. – О, да! Он очень непредсказуемый!
Йойки тоже засмеялся, и они смеялись долго, пока не отпустили напряжение и усталость, пока не стало снова легко.
