Похоть подтянула под себя колени и упёрлась маской в блаженный холод. Двуличие был ей признателен: она не отчитывала его за то, что он привёл их на порог смерти.
«В который раз».
Они трое отдали многое, чтобы завладеть Масками, дарующими могущество. Теперь бывшие друзья способны противостоять всему миру, однако они остаются смертными. И неясно убьют ли их враги или же собственные Маски.
Через силу Двуличие заставил себя подняться на ноги, чтобы понять, где они очутились. Грубая балюстрада широкого балкона казалась знакомой. Внизу подсвечивался мост Тимура Первого. Толпы ряженых разбредались по улочкам Златолужья. В сторону Царского Оплота никто не шёл, праздник простолюдинов здесь не жаловали.
Единственный въезд на остров проходил по мосту Тимура Первого через величественный ансамбль. Дом Праотцов стоял по правую сторону. Громоздкий и без изысков он выбивался из архитектуры Оплота. В пирамидальное здание хоть раз захаживал любой порядочный мужчина в Златолужье.
По левую же сторону моста стоял недостроенный Дом Праматерей. Вторая половина ансамбля походила на скелет, с которого спало мясо. Женщинам на нынешнем веку не обзавестись собственным храмом, даже несмотря на все старания и траты матушки царя.
– Уже позабыл, как занятно с вами проводить время, – загоготал безумец. – Куда ты нас забросил? Дом Праотцов. Как… символично.
Двуличие был согласен с ним. Странный случай привёл их сюда. Сам он просто желал безопасного места на острове.
Двуличие вспомнил, как единожды отец водил его сюда. Наверное, тогда он и раскрыл ему простую истину. Тем, кто поднимется над людским копошением, станет понятно, что жители Сточных вод, Царского Оплота и остального Златолужья не так различны. Все они живут запертыми в загон. Мерцающая Пелена окружает их тюрьму, а за ней непригодная пустошь и смертельные изломы пространства.
Сегодня ночью мужчина надеялся на то, что они стали ближе на шаг к освобождению чаровников. Хотя сам угнетённый народ даже не подозревает об этом. Пусть в Ряженье льётся вино и песня, ведь когда борьба вступит в завершающий этап, то улицы Златолужья заполонят кровь и скорбный плач.
Неожиданный звон врезался в отголоски народного гуляния. Один за одним на башнях огнеборцах пробудились колокола.
– Скоро Оплот заполонят стражники во главе с опричниками, – предупредила Похоть. – Вылазка получилась не такой тихой, как ты задумывал. К тому же если под завалами найдут мехстража с целым фотоэлементом, то наши лица будут висеть на каждом углу Златолужья.
– Хорошо, что в Ряженье мы надели свои лучшие маски, – похихикал Алчность.
Зазывной набат охватил весь остров и рикошетил между домов богачей. Местные жители, брезгующие суеверным ночным гулянием простолюдина, нынче также не сомкнуть глаз. Стражники заглянут в самый крохотный переулок, опричники же наведаются в гости к каждому неугодному дворянину и толстосуму.
– Крыши небезопасны, – Двуличие всматривался на мост. – Летучие отряды близко. Я отвлеку их. Вам же необходимо уходить.
Никто не спорил. У входа на лестницу Похоть оглянулась на Двуличие. Сухое прощание явно не то, что она желала сказать:
– Увидимся в Соборе.
– Непременно.
Двуличие, оставшись в одиночестве на балконе, запрыгнул на парапет. Подсвеченный луной его силуэт виднелся издалека, как и прыгающие по крышам моста тени. Два отряда летучих законников уже заметили противника. Они пробовали незаметно подкрасться к первому уровню пирамидального строения.
Пружин на ногах элитных стражников недостаточно, чтобы легко покорить Дом Праотцов. Потому Двуличие решил облегчить им задачу. Он сделал шаг в пустоту и полетел прямо в реку. Та встретила его холодным всплеском и после укрыла расколотыми плитками льда.
Всю ночь городовые будут буграми напрасно прощупывать захламлённое дно реки. Двуличие облачился в пузырь воздуха и дрейфовал в сторону от моста и Оплота. Конечно, можно сотворить с водой чары, которые перенесли бы его на другой берег, но тогда придётся промокнуть и наглотаться невкусной воды.
Время и кислород мужчина зря не терял: он углубился в ощущения своего тела. Мысленно пересчитал ожоги и ушибы, и в особенности его как никогда мучила покалеченная левая рука. Он размял ладонь, но онемение становилось сильнее.
Попытавшись не обращать на руку внимание, мужчина хотел вздремнуть. Он намеревался пробыть в реке до утра, и убедиться, что товарищи успешно покинули Златолужье. Их маски связаны между собой, если одна из них окажется в опасности, то остальные об этом узнают в то же мгновение.
Задумавшись, Двуличие вновь сосредоточился на левой руке. В темноте подлёдного течения он ловил что-то пальцами, и вдруг ладонь будто прошили иглы. Крохотные вибрации шли под кожу, тогда мужчина потянул невидимые струны. Сила на другом конце ответила тем же.
– Почему именно сейчас? – надломлено проронил Двуликий.
Похоже, придётся промокнуть: у сегодняшнего дня остались ловушки про запас.
– Эй, милахи, бросайте ваших сопляков! Подходите к нам на огонёк!
