«Мама была бы рада, познакомиться с Вием, Есенией и Зорей, – полагал Лев. – Конечно, перед этим бы крепко отчитала за позднее брожение по кладбищу... Проронила бы она слезинку, узнав о бесславной пропаже на Дальних Осколках её любимого?».
– Хочу вас попросить кое о чём, – Лев кинул слова через плечо.
– О твоём родстве с проклятым родом я не буду распространяться, – сухо заявила Зоря. Её проницательность пугала.
– Клянусь Праматерями и памятью моей матушки, я никому не расскажу, – откликнулась Есения.
Вий то ли крякнул, то ли хмыкнул:
– Больно надо. Если узнают, что помог тебе проникнуть сюда, то выпорют у того же позорного столба.
Благодарность расширилась до краёв пустоты, и Лев облегчённо выдохнул:
– Спасибо вам...
– Там кто-то прячется! – Зоря резко остановилась.
Лев проследил за её взглядом: на крыше склепа, осознав, что прятки не удались, выпрямилась одна из статуй.
– В моём детстве детишек не отпускали так поздно гулять, – посетовала статуя мужским голосом. – Кто вы такие?
Зоря за спиной Льва задрала рукав Есении, оголив механическую стрекозу:
– «Букашка» не чует злых намерений.
Княжна, подстёгнутая уверенностью подруги, вышла вперёд:
– Господин, по правилам приличия вам стоило представиться первым, – подбородок Есении дрожал, однако дворянская выучка прибавила ей властности. – И какие-такие причины позволяют вам топтаться по крышам родовых усыпальниц?!
– Отсюда виднее, как нетрезвая охрана посапывает у себя в сторожке!
Причина более походила на скрытое напоминание, что ребятам помощи ждать неоткуда. Лев старался различить во мгле алчный оскал или недобрую ухмылку мужчины. Однако одна половина лица того была лоскутом ночи, а другая – отблеском луны.
– Потому нам никто не помешает прогуливаться здесь без спроса.
– Мои предки покоятся здесь. Мне и моему сопровождению не нужно чьё-то разрешение!
– Верно, – согласился мужчина. – Только чего вы забыли на могиле проклятого рода?
– МОГИЛЕ ПРЕДАТЕЛЕЙ.
Нечеловеческий голос пробрал до дрожи. Словно вопрошали каменные уста всех ангелоподобных изваяний на скудельнице.
– Мы просто... Мы... – напущенная храбрость княжны иссякла. Её глаза заслезились.
– Чего вы от нас хотите?! – Зоря закрыла подругу спиной.
– Поистине странная вы шайка. Вижу лунси, благородную барышню, подмастерье в одежде вьюнов и... Ты что подпоясался ремнём, какие носят трубочисты?
Мужчина, похоже, обладал зрением, не уступающим глазам лунси.
– Занятная шайка. Подарок вы судьбы, иль ловушка? – вопрос он задал самому себе. – Сдаётся мне, что кто-то из вас прячет ценную вещицу!
– ОТДАЙТЕ НАМ ЕЁ.
– О чём вы?! – взвизгнула Есения. – И снимите наконец маску! Ваши повадки как у трусливого грабителя.
Мужчина рассмеялся, и его смех перебивался бездушными вздохами.
– Не к добру, – испуганно прошептал Вий. – Глянь, Лев, твой блюс с ума сходит.
Янтарь в кулаке переливался волнами света. Закоченевшие пальцы с опозданием ощутили жар камня.
– Врунишки! Раскрой ладонь, парень! – потребовал мужчина.
– РАСКРОЙ ЛАДОНЬ! – вторило ему нечеловеческое эхо.
Лев, сжав сильнее янтарь, шагнул назад. Остальные потянулись следом к проходу за их спинами, который сулил бегство...
Вий первым остановился как вкопанный. Путь им перегородил второй человек в маске.
– Это ж тот хмурый выпивоха из «Норы», – узнал его Вий. – Ох, неспроста я чуял слежку.
«Выпивоха» в нетерпении стянул с себя клыкастую личину и швырнул её в слякоть. Единственной рукой он обтёр пот с торчавших пучком усов.
– Праотцы, как низко я пал, что любой недоросль оскорбляет меня, – посетовал он. – Всё из-за тебя, миазм!
– Она самая ловушка, – сделал вывод мужчина на склепе. – Слышал, что рукописи из царской библиотеки не горят. Судя по всему, их хранители не тонут.
Усатый натянул нервную улыбку на своё худосочное лицо:
– Лишь те, кто подмастерьем Воды ходил под Трезубцем. К сожалению, нас не учили противостоять оружию Праотцов.
Он дёрнулся правым боком, пустой рукав колыхнулся.
– Мне жаль, мастер, – миазм низко поклонился. – Я старался не причинять тебе напрасных мучений.
– Понимаю. Трудно совладать с сокровищами могучей цивилизации. Владея ими, ты ненамеренно разрушаешь и калечишь тех, кто рядом с тобой.
Человек в чёрно-белой маске выпрямился и размял плечи, словно впереди его ждал нелёгкая работёнка:
– Твоя правда, мастер. Потому считаю, что, прежде чем нам наскучит беседа, необходимо отпустить детей.
– Отпустите нас, – ухватилась за предложение Есения. – Мы тут ни при чём.
– Простите, барышня, вы неправы. Детишки шатаются по злачным местам и скудельнице неспроста. Так ведь миазм?
Человек в маске вопрошающе поднял ладони к луне:
– Твоя ловушка, мастер. Ты мне и объясни при чём тут детвора.
– О какой ловушке речь? – нервно хмыкнул усач.
– Я чувствую трёх мужей верхом на кошках. Они подбираются ко мне со всех сторон. Не многовато ли опричников на службе у библиотекаря?
– Бывшего библиотекаря. И те господа вызвались добровольцами. Чувствуешь, как в воздухе густеет гнев? Их боевые товарищи, прошлая моя охрана, остались погребены в захолустном краю под маяком.
– Не я их погубил.
