Дети тьмы полностью

Вы можете описать эти звуки?

Ох, боже... я не знаю... это было ужасно. Просто ужасно. Долгое рычание, удары. А потом...

Мое тело словно погрузили в ледяную воду.

«Кто-то жевал», — сказал мужчина из телевизора.

С внезапным ужасом я понял, что тоже что-то слышу. Звуки исходили от елок впереди. Ошибиться было нельзя. Смех, высокий, мелодичный и зловещий. Я попятился, задрожав. Это был Карл Паджетт. Лунный Убийца. Я сделал еще шаг назад, но знал, что это не поможет. Меня распотрошат и съедят.

Руки сомкнулись на моей груди.

Ахнув, я рванулся вперед, но тот, кто меня держал, последовал за мной, и я понял, что он смеется тем же высоким, почти девичьим смехом... казалось, это...

Я перестал бороться.

— Мия?

— Если отпущу, — прошептали мне в ухо, — обещаешь не драться?

Я выдохнул, мое тело обмякло. Чужие руки соскользнули с груди. Обернувшись, я посмотрел Мие в глаза.

Она прикусила нижнюю губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться, но не смогла.

— Ты у меня получишь, — сказал я.

Она попятилась, хихикая. Серебряный лунный луч упал ей на лицо. Она сияла как никогда.

Я метнулся к ней и принялся ее щекотать. Смеясь, она отступила. Ее зубы блестели, а кожа казалась темно-коричневой. Наверное, весь день была на солнце, решил я, потому что она выглядела еще более загорелой, чем прошлой ночью. Я потянулся к ней, но она ловко увернулась. Я чувствовал, как ей это нравится, как она радуется, что смогла ко мне подкрасться. Я спешил за ней и тоже смеялся. На Мии были голубые джинсы, несмотря на жаркую ночь, и белый топик, достаточно облегающий, чтобы подстегнуть мое воображение.

— Вы всю ночь будете флиртовать? — спросил голос у меня за спиной. — Или мы увидим знаменитый домик на дереве?

Обернувшись, я увидел Ребекку Рэлстон, стоявшую в лужице лунного света. Я заметил у нее на шее подвеску с перидотом, которую ей, видимо, подарил Крис. С широкой улыбкой и светлыми волосами, она была почти такой же красивой, как Мия.

Почти.

Я попытался скрыть свое неудовольствие.

Может, Ребекка это почувствовала. Она сказала:

— Ну, если хотите, можете просто показать мне дорогу, а потом придете и сами.

Прежде чем я смог ответить, Мия сказала:

— Конечно.

Я удивленно повернулся к ней.

— Если ты не против, — сказала она мне с лукавой улыбкой.

«Конечно не против! Выходи за меня!» — едва не вскричал я.

— Ладно, — сказал я, изо всех сил пытаясь выглядеть спокойным, и ткнул пальцем в направлении домика. — Он в пятидесяти ярдах. Просто иди по тропинке.

Ребекка включила фонарик, который я не заметил.

— Ясно, — сказала она и подавила зевок.

— Что-то не так? — спросил я. — Я настолько скучный?

Она хмыкнула.

— Долгий день. «Пурпурная черепашка» была адом.

Я подумал, не спросить ли Ребекку, ходит ли она к психологу. Не мог представить, каково это — волонтерить в детском саду. Плач, песни, какашки. Я бы с ума сошел через час.

Она двинулась мимо нас и остановилась.

— Твоя мама дома с Пич?

— Конечно. Где ей еще быть?

Она наградила меня долгим взглядом, словно хотела что-то сказать, потом покачала головой.

— Неважно, — бросила она и ушла. Мы с Мией остались одни.

Мия сказала:

— Ребекка немного параноик.

— Я понял.

— И я бы тревожилась на ее месте.

Я молчал, думая, что я — тоже. Мне захотелось вернуться домой и проверить, как там Пич. Иногда она меня раздражала, но, если бы с ней что-то случилось, я бы не смог жить.

Может, я зависел от нее так же, как она от меня.

— Думаю, ты получил мою записку, — сказала Мия.

— Ага, — ответил я и, понимая, что нужно сказать больше, добавил: — Спасибо.

«Высший пилотаж, — пробормотал мой внутренний критик. — Просто улет».

— Утром я вспоминала твое стихотворение, — сказала она.

— Мое стихотворение, — тупо повторил я.

— Ага, — сказала она, улыбнувшись. — То, что ты читал в классе миссис Герберт.

— Ты его помнишь? — Я не мог в это поверить. Черт, я и сам его не помнил. Я ужасно боялся читать свои стихи перед классом, но миссис Герберт была упрямой, как вол, и если ты не выступал, то получал кол. Я был к нему готов, но Крис уговорил меня попробовать.

Мия закрыла глаза.

У меня челюсть упала.

Мия открыла один глаз и застенчиво на меня посмотрела.

— Верно?

Я кивнул.

— Как ты...

— Оно мне так понравилось, что я его записала. Мы с Ребеккой до сих пор его вспоминаем. Оно было лучшим в классе.

— Я получил три, потому что не использовал ямбический пентаметр.

— Скорее потому, что миссис Герберт не узнает хорошей поэзии, даже если та клюнет ее в задницу.

Мы рассмеялись.

— Разрушенная церковь, — сказала Мия, вспоминая название моего стихотворения. — Почему?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Мне казалось, название подходящее.

Было невероятно странно говорить о моем стихе. Я считал, что он отстойный, и так и сказал. Мия покачала головой.