— Я и сам часто об этом задумываюсь. У тебя случаем не найдется пропан?
— Отец спросил, почему он хочет взорвать дом. Красный Лось сказал, что он видел всякую чертовщину. Тварей. Бледные фигуры, мечущиеся среди деревьев. В окно к нему кто-то скребся. — Барли поежился. — Белые лица с зелеными глазами следили за ним из леса.
Внезапно мне расхотелось смеяться.
— Отец спросил его, что он сделает с пропаном. Красный Лось сказал: «Я хочу убедиться, что у меня будет последняя линия обороны, если они за мной явятся».
— Они?
Барли снова пожал плечами.
— Индейцы зовут их Детьми. Они живут под землей. Красный Лось сказал, что они жили здесь задолго до алгонкинов и ирокезов. Сказал, это из-за детей индейцы ушли из Мирной Долины. Слишком многих они сожрали заживо и утащили в пещеры.
— Я бы тоже ушел, — сказал я. — Но почему их зовут Детьми? Чьи они дети?
— Вендиго, — объяснил Барли. — Самого страшного зверя из всех.
Сердце заколотилось как ненормальное. Я знал, что в Мирной Долине есть пещеры. Они были главной причиной того, что здесь разбили национальный парк — Заповедник Мирной Долины. Черт, даже в Лощине рядом с моим домом были пещеры. Но эта история про Детей... совсем другое дело. Что, если Красный Лось действительно знал больше остальных?
Глаза Барли горели.
— Предположительно, Дети огромны. Легенды гласят, они выше десяти футов. Самые ужасные криптиды на планете.
— Криптиды?
Барли закатил глаза.
— Ты что, совсем ничего не
Я поежился.
— Может, хватит говорить о криптидах?
Барли, похоже, меня не слышал.
— Боже, с Детьми и Лунным Убийцей на свободе — кто знает, сколько людей погибнет?
— Во-первых, Дети — это сказка. Их не существует. А Паджетт в бегах. Он не собирается устраивать бойню.
Барли взглянул на меня, округлив глаза.
— Разве его поймали?
Я неохотно признал, что нет.
— И все же, — сказал он. — Побег Паджетта пугает меня меньше, чем то, что видела Мия.
Он покачал головой.
— Рядом с Детьми Ганнибал Лектер кажется мирным парнем.
— Да что в них такого ужасного?
— Они в два раза больше человека и в три раза сильней.
— Ну, значит, они как Джеймс Леброн[9].
— Леброн не ест людей, — сказал Барли. — И у него нет тяги к женской плоти.
У меня по спине пробежал холодок.
— Так Красный Лось сказал?
— Знаю, это звучит ужасно, Уилл, но я почти хочу, чтобы Мия вчера увидела Карла Паджетта, а не ту тварь с огромными зелеными глазами.
— Очень мило.
— Я не шучу, — сказал он, его глаза были большими и серьезными. — Я боюсь, что что-то случится, а еще эта буря и остальное...
— Какая буря?
Он посмотрел на меня как на отсталого.
— Которая разразится в понедельник. Ты правда о ней не слышал?
Я поерзал на мешке.
— Я был занят.
— Считают, что она окажется крупнейшей за несколько лет. Будет куча повреждений, и дождя хватит, чтобы затопить Эверест. Уже говорят об отключениях электричества и миллионах долларов убытка.
Я хмыкнул при виде ужаса у него на лице.
— Ты ведешь себя так, словно мы в опасности, Барли. Это же Индиана.
Он мрачно покачал головой.
— Не знаю, чувак. Я чувствую по-настоящему дурные вибрации. Думаю, все окажется хуже, чем мы полагаем.
Я закатил глаза.
— Ничего не случится, Барли. Все будет хорошо.
Той ночью произошло первое убийство.
Я вернулся от Барли почти в четыре.
Дом был пуст. Пич, скорее всего, играла с подружкой, а мама... кто знал, куда она ушла? Учитывая наше шаткое перемирие, я не спешил домой. Находиться с ней в одной комнате этим утром было ужасно странно, и мне хотелось по возможности избежать этого неестественного общения.
Я так глубоко задумался, что не сразу заметил записку, всунутую между косяком и дверью. Я открыл дверь, и белый листок упал на крыльцо. С гулко бьющимся сердцем я поднял его и прочитал напечатанные слова...
