Дети тьмы полностью

Дети огромны. Легенды гласят, они выше десяти футов. Самые ужасные криптиды на планете.

Хаббард склонился к похожему на нору отверстию. Меня трясло от напряжения.

— Дэйн? — позвал Флинн. — Хочешь присмотреться поближе?

— Я что-то слышал, — сказал Хаббард, но его голос казался рассеянным, отдаленным.

«Они убивают, пожирают, — говорил Барли, — или превращают тебя в одного из них».

— Слушай, Хаббард. Не надо доказывать нам, что ты храбрец, — сказал Вуд, шагнув к туннелю. — Давай вытащим отсюда Блэйдса, а потом разберемся, что...

Он осекся, когда из тьмы появилась фигура.

Пит Блэйдс.

Но что-то с ним было совсем не так. Его качало, словно пьяницу, и, что еще хуже, он был белее мела.

Хаббард попятился.

Флинн и Вуд вытащили оружие.

— Что с ним? — спросил Флинн.

— Мне-то откуда знать? — рявкнул Вуд. Впервые с момента нашей встречи он казался напуганным.

— Это твой брат? — спросил через плечо Флинн. Я обернулся и посмотрел на Эрика Блэйдса, ожидая какого-нибудь ответа, но он просто лежал, по лицу расплылась жуткая ухмылка. Его глаза остекленели, уставились в хмурое небо. Пока я смотрел на него, раскаты грома сотрясли лес. Мы содрогнулись. По нам застучали холодные капли.

Пит Блэйдс сделал еще несколько неуверенных шагов и, покачиваясь, остановился.

Голос Вуда вновь зазвучал уверенно. Или увереннее, по крайней мере.

— Я подойду к тебе, чтобы убедиться, что ты в порядке. Просто стой на месте и... Хаббард, что с ним, черт возьми? — вскричал он.

Когда Пит Блэйдс подошел к Хаббарду, мускулистый коп убрался с его дороги, взвизгнув, как пес, которого пнули, и в ужасе прижав ладонь ко рту. Хаббард что-то пробормотал, но так быстро и нечетко, что понять его не представлялось возможным. Было ясно, что он напуган до чертиков, но мы тоже видели Пита и с этого места не могли понять, что вызвало такую реакцию.

Затем Пит медленно, неловко повернулся, и мы поняли, почему Хаббард в ужасе.

Спина Пита превратилась в лохмотья.

Нет, лохмотья — это слабо сказано. Одним из моих любимых блюд были сэндвичи с запеченной свининой. Я ел их каждый август на городской ярмарке. Когда ты съедал половину, мясной сок и соус пропитывали хлеб и превращали сэндвич в слипшийся розовато-белый гуляш.

Так сейчас выглядела спина Пита.

Я никогда больше не буду есть запеченную свинину.

— Матерь божья, — сказал Флинн. На поляне дождь превратился в ледяной ливень. Гром грохотал в лесу, и где-то на северо-востоке вспыхнула молния.

Флинн опустил пистолет и в ужасе прикусил костяшки.

Но инстинкты Вуда сработали. Он подошел к Питу, когда у здоровяка начали подгибаться колени, и постарался удержать его. В этот же миг Хаббард, качаясь, как пьяный, двинулся к тропе.

— Я свяжусь с участком по рации, — пробормотал он. — Они пришлют скорую, как только...

Он так и не договорил.

Потому что в этот момент оно появилось из тьмы.

Я понял, что слова Барли — правда.

Чудовище вырастало из теней, приближалось, его гладкие белые ноги двигались со змеиной грацией. Это была тварь, понял я, которую Мия и Пич видели прошлой ночью. Злобное лицо. Светящиеся зеленые глаза. Истекающие слюной кривые зубы.

Только она оказалась еще страшнее.

Чудовище встало в полный рост. В нем было девять, а может, и десять футов. Длинные белые руки свисали до колен. Ступни и ладони были большими и костлявыми. Редкие черные пряди свисали с алебастровой головы, но в остальном тварь была безволосой.

Вокруг жуткой ухмылки чернели пятна крови.

В первый раз за все время я соединил зверя, стоявшего перед нами, с тем, что случилось с Питом: с обнаженными лопатками, волокнами мускулов и блестящим пурпуром внутренностей. Эта тварь набросилась на Пита, превратила его спину в фарш.

А теперь направлялась к нам.

Хаббард увидел наш ужас или, возможно, на некоем первобытном уровне знал, в какой опасности был, еще до того, как повернулся и посмотрел на возвышавшееся над ним чудовище. Как бы то ни было, он проследил за нашими взглядами и вскинул голову, чтобы увидеть огромную фигуру, а когда сделал это, его мускулистые руки упали, словно силы оставили его. Он уставился на зверя, но не для того, чтобы бросить ему вызов, — чтобы попятиться — к нам.

Длинная рука твари метнулась вперед. Пальцы, похожие на белые гибкие флейты, сжали шею Хаббарда, оторвали его от земли. Зловещее лицо твари скривилось от восторга. Хаббард, наверное, весил фунтов двести пятьдесят или больше, но поднимался и поднимался, пока его голова не оказалась на два или три фута выше головы чудовища. Мощная фигура Хаббарда закрывала ее собой, но я видел остальное жуткое тело твари. Оно было человекообразным, но тощим, как скелет. Впрочем, несмотря на очевидную худобу, чудовище обладало невероятной силой. Молния вспыхнула снова, освещая веревки его мускулов, мышцы и сухожилия.

«Да, — с тошнотой подумал я, — эта тварь похожа на стоящую на задних лапах саламандру, но силы в ее теле — как в пороховой бочке перед взрывом».

А еще это чудовище — самец.