– Но она умеет исцелять! – встрял Кузнечик и тут же с ужасом понял: он не может показать этой женщине шрам на своей шее, поскольку тот с недавних пор сделался особой приметой юнги с пиратского корабля. А голос? Она ведь может обо всем догадаться по его хриплому голосу! Его вновь захлестнуло ледяной водой.
– Я верю, верю. – Эстрелла криво улыбнулась. – Я же не посвященная, а простая целительница. Проблема в том, что мне слишком мало известно об этой… особенности. Я ни разу не встречала целителей, которые призывали бы черный, разрушительный свет вместо золотого.
– Неправда, – тихо возразила Марлин. – Я, конечно, ничего не смыслю в целительстве и даже не знаю, как блестит золото. Но… однажды, когда Лайон пытался исцелить мои глаза, облако вокруг его рук стало черным. В тот раз мне было очень больно. И… это все равно не помогло.
Теперь настал черед Эстреллы и Эсме изумленно уставиться на Марлин. Кузнечик тоже растерялся: он думал, это Стражи наделили Эсме разрушительной силой, но теперь получалось, что они разбудили в ней нечто, до тех пор дремавшее. И он не мог отделаться от ощущения, что Эстрелла знает больше, чем говорит…
– Есть один слух, – наконец проговорила она. – Даже не слух… так, обрывок полузабытой легенды. О существе, которое мы, целители, заточили в некую темницу. Это существо только и умело, что разрушать. Но мы… как-то его одолели.
– Заточили в темницу? – повторила Эсме. – Но как? У нас же нет…
Тут она в ужасе умолкла и поднесла руку ко рту. Эстрелла молча кивнула; две женщины подумали о чем-то, известном лишь им одним. И что-то поняли.
«Они вряд ли станут мне что-то объяснять, – подумал Кузнечик с внезапной обидой. – Я ведь по большому счету чужак…»
~~~
– Чужак, – проговорил Умберто вслух, споткнувшись о камень на обочине дороги. – И дурак.
«Она ведь тысячу раз рассказывала про свой целительский сундук – не тот, что в каюте, а тот, что внутри!»
– Это ты про кого? – поинтересовался Крейн, бросив взгляд через плечо.
– Про себя, – буркнул Умберто.
Эсме и Кузнечик ~отдалялись~ от него с каждой секундой, и сквозь иллюзорный образ маленькой гостиной в незнакомом доме проступала рыбацкая деревня на окраине Эверры – помощник капитана и не заметил, как они с Крейном дошли до нее. Вокруг не было видно ни души; наверное, кто-то сообщил о приближении незваных гостей, и местные жители попрятались по домам. Крейн пришел сюда, чтобы отыскать рыбака, о котором рассказывал Кирен, – единственного, кто сумел спастись от пожирателя кораблей. Дело оказалось вовсе не таким простым, как он рассчитывал, но магус не собирался отказываться от своей затеи и спокойно шел вперед в надежде повстречать кого-нибудь на пути. Умберто шагал следом за капитаном, глазел по сторонам и мысленно клял себя за то, что вчера рассказал ему про везучего парня. Надо было держать язык за зубами, и тогда он не очутился бы сейчас в этом поселке, столь похожем на другой, ненавистный его сердцу.
Про то, как «Невеста ветра» позволила ему подслушивать и подглядывать за Эсме, он умолчал.
Они шли по узкой улице, которая то и дело виляла из стороны в сторону, и постепенно приближались к пристани. День выдался ясный, жаркий: простиравшееся до самого горизонта море блестело так, что становилось больно глазам. Далеко от берега мелькнули несколько треугольных парусов.
«Им никогда не стать большими, – вдруг подумал Умберто. – Это рыбачьи лодки, они навечно останутся такими, как сейчас. Несправедливо…»
– Что-то случилось? – вдруг спросил Крейн, приостановившись. – Ты сам на себя не похож.
– Да нет, всё в порядке… – он пожал плечами. «Надо что-то сказать, чтобы он не понял, о ком я думаю». – Просто мы зря теряем время. Зачем тебе нужен этот рыбак? И так ведь понятно, что за тварь его чуть было не сожрала.
– Без сомнения, – ответил магус. – Но мне бы хотелось узнать, где именно это произошло. И вообще о любом событии лучше узнавать из первых уст, а не от сплетников. Не удивлюсь, если на самом деле все было совсем не так, как твердит молва.
– Да-да! – хмыкнул Умберто. – Может, этот рыбак вовсе не выходил в море, а пьянствовал где-нибудь втихомолку и потом всем рассказал то, что ему пригрезилось в хмельном бреду?
Стоило ему это сказать, как детский голос крикнул откуда-то сверху:
– Вранье!
Моряки подняли головы: они стояли возле огораживающей чей-то двор стены, оплетенной диким виноградом, – на такой же Умберто накануне ночью прятался от деревянного голема, поэтому знал, что она вполне подходит на роль наблюдательного поста. С высоты в полтора человеческих роста на них смотрел, опасно высунувшись из гущи листьев, взъерошенный темноволосый мальчик лет восьми, похожий на драчливого воробья.
– Врете вы все! – авторитетно заявил он. – Ролан взаправду чудище это видел, и оно… А-а!!!
Тут лоза, не выдержав, затрещала. Мальчишка стал валиться вперед и упал бы головой вниз на мостовую, не подхвати его Крейн в последний момент.
