– Обещаю, – сказал Крейн. – А свои обещания я всегда выполняю.
Уверившись, что таинственные незнакомцы помогут ему исправить ошибку, Ролан успокоился и вскоре уже рассказывал им о недавней встрече с чудовищем так, словно ничего странного не случилось, – не было ни разговора на причале, ни жестокого урока, который преподал ему Кристобаль Крейн. Рыбак даже не спросил, как их зовут…
К северо-востоку от Эверры простирались подводные луга – мелководье, сплошь заросшее водорослями, похожими на траву. Рыбаки туда не заплывали. Хотя на этих лугах и паслись весьма тучные стада, ловить там было нечего – не существовало более верного способа потерять сеть, чем забросить ее в густые заросли. И все-таки изредка то Ролан, то кто-нибудь еще из жителей поселка – тех, кто помоложе, – натыкались там друг на друга.
– Пятьсот лет назад – до того, как вздрогнула земля, – глубина в тех местах была обычная, – смущенно объяснил Ролан. – Есть легенда, что однажды там сражались фрегат и кракен. Битва закончилась не в пользу фрегата.
– А вез он, следует понимать, золото… – подхватил Крейн, хитро улыбаясь.
Ролан покраснел и признался: да, все было именно так. И он, и его друзья не раз находили на дне золотые монеты с чеканкой – надписями на незнакомом языке, но никто так и не сумел отыскать что-нибудь более значимое. Попытки, впрочем, не прекращались.
– Хочешь сказать, что пожиратель поджидал тебя на мелководье? – удивленно спросил Умберто, решив, что понял, как было дело. – Он бы ни за что туда не пролез!
– Нет-нет! – Ролан замотал головой. – В тот день я увлекся и сам не заметил, как мы с «Легкокрылой» прошли луга насквозь и оказались на другой стороне, в открытом море. Фрегаты обычно тратят почти целый день, чтобы туда добраться: слишком мелко, им приходится идти кружным путем… Ну вот, когда я сообразил, что мы заплыли слишком далеко и пора уже возвращаться, вдруг поднялась большая волна – это без ветра-то! И «Легкокрылая» сразу почуяла, что под нами кто-то проплыл, кто-то здоровенный. Потом он… – рыбак осекся, помрачнел. Он боялся даже вспоминать о случившемся. – Это… знаете, я и не думал никогда, что у кракена может быть столько щупалец!
– Это не кракен, – сказал Крейн. – Как же ты спасся?
Рыбак с нежностью провел ладонью по корпусу лодки:
– Она меня спасла. Пока я глядел на щупальца как дурак, она сама развернулась и дала стрекача…
Умберто утратил интерес к разговору. Солнце пригревало, и вскоре моряк сомлел – задремал на корме, посреди свернутых сетей. На этот раз его почему-то не посетил злополучный сон о повелителе всех узлов – может, такие сны приходят лишь ночью? – зато пригрезилось кое-что другое. Новое видение было правдивым, и к гадалке не ходи: просто все, приключившееся в этом дневном сне, уже случилось на самом деле примерно семь лет назад.
