– Но вы еще пообщаетесь в столице, – подытожил Торн с хищной улыбкой и сжал пальцы, отчего шипы встопорщились и превратили его кулак в подобие морского ежа. – Рад знакомству, капитан! – с этими словами Скопа поклонился – учтиво, с неподдельным уважением.
– Что вы с ним церемонитесь? – вспылил Тори Краффтер. – Шваль такого обращения не заслуживает, разве я не прав? Эй вы, оба! Оружие на пол, быстро! Вас, дядюшка, это тоже касается…
Сабля Крейна звякнула о камень; Умберто последовал примеру капитана.
Вейри Краффтер медлил.
– Дядюшка, вы на старости лет стали плохо слышать? – издевательски поинтересовался Тори. – Или, быть может, вам нужна помощь?
– Мерзавец… – хрипло проговорил лорд-искусник. – А я ведь воспитывал тебя как собственного сына. Что ты сделал с моей семьей, тварь?
– Прошу прощения, – вмешался Торн. – Ваши родные не пострадали, достопочтенный, – должен заметить, на этот счет у нас было особое указание капитана-императора. Как бы ни развивались события в дальнейшем, можете не опасаться за их жизни… и за свою тоже.
Вейри Краффтер взглянул на него и, рассмеявшись, разжал пальцы, сжимавшие рукоять сабли.
– Я не хуже вас умею играть словами, милейший, – сказал он. – Капитан-император легко сделает так, что я буду умолять его о смерти как о величайшем благословении. Если слухи верны, если Кармор Корвисс и его друг Рейго ставят эксперименты не только на животных… Я предпочту умереть дома, чем попасть в лапы к мастерам полужизни!
Рука лорда-искусника взметнулась, под широким рукавом блеснул металлический наконечник, и в следующий миг миниатюрный стреломет, который магус все это время незаметно носил с собой, безукоризненно сработал, а вместе с ним сработали и три арбалета из пяти. Умберто стоял ближе к Вейри Краффтеру, чем Крейн, поэтому он прыгнул, не отдавая себе отчета в том, что делает, – прыгнул и повалил лорда на пол. Два арбалетных болта просвистели мимо, а третий стрелял совсем в другую сторону…
– Марлин!
Девушка сидела на том же месте и дрожала, как кролик под кухонным ножом; по ее лицу ручьями текли слезы, но она была невредима. Третий болт попал в ухо Дымке, которая в последний момент сделала почти то же самое, что и Умберто, – прыгнула.
Только исход прыжка для нее самой оказался другим…
– Тварь! – выругался человек, не сумевший удержать кошку, и Умберто наконец-то его узнал: Гарфин, тот самый загадочный посланец императорского вербовщика, впоследствии оказавшегося Краффтером-младшим. «Он был слугой в Гнезде?» – растерянно подумал моряк, и Гарфин, словно услышав эту мысль, повернул голову и помахал Умберто рукой, облаченной в некое подобие латной перчатки из… тонких деревянных пластинок.
– Три тысячи кракенов! – беззвучно прошептал Умберто.
Ведь Вейри Краффтер сам сказал, что магия Ласточек утрачена, – так откуда же мог Аматейн взять работающего голема? Деревяшка был всего лишь скорлупой, в которой прятался предатель, и теперь не стоило удивляться, что лорд-искусник не сумел ничего скрыть от властолюбивого племянника.
– Великолепно! – прошипел Тори Краффтер, уже не пряча ненависть. Стрела Вейри попала ему в плечо, чудом не угодив в шею. – Торн, что вы скажете теперь? Я полагаю, капитан-император об этом узнает?
– Узнает, – странным голосом произнес Мирре Торн. – Конечно, он узнает.
Умберто показалось, что скопа смотрит на врага с большим уважением, чем на союзника, и даже испытывает к Крейну что-то вроде сочувствия.
«Вот так наваждение!» – подумал помощник капитана. И вдруг вспомнил, что клан Торн славится очень строгим кодексом почитания семьи. Из всех боевых кланов только Когтистые никогда не воевали друг с другом, никогда не устраивали переворотов, а спокойно передавали власть старейшему или, если он отказывался, – тому, кого признавали достойным. Это делало им честь и могло бы сыграть на руку Крейну и Умберто, не будь скопы безоглядно преданы капитану-императору. Случившееся только что внушало Мирре Торну отвращение, как и семейная вражда Краффтеров вообще. Крейн же, напротив, был отличным бойцом, да к тому же честным… Но он успел много лет назад завести себе в клане Торн смертельного врага – родного брата Мирре.
«Уважение уважением, – говорили глаза императорской „цепной акулы“, – но семья превыше всего».
– Ваша битва окончена, – сказал Торн. – И «Невеста ветра», я полагаю, уже захвачена… – Крейн в этот миг покачал головой, и скопа покладисто кивнул: – Значит, ваши люди сдадутся в скором времени. Вы славно сражались – особенно там, во дворе, – но численный перевес не оставляет места для чуда.
– Раз уж вы столь любезны, милейший, – проговорил Крейн, – развейте мои сомнения и откройте тайну – кто из моих соратников оказался не в меру говорлив? Это ведь уже ничего не изменит.
