Перед тем как Порция отправилась линять, он намекал, что находится на пороге огромного достижения, однако по прошествии месяца не заговаривал об этом ни с кем из ее подчиненных. Она гадает, не придержал ли он все лично для нее. У нее с Фабианом сложные взаимоотношения. Он один раз танцевал для нее, и она приняла подношение его генетического материала, чтобы, соединив со своим собственным, одарить потомство их объединенным гением. С тех пор он познал очень многое – и не передал это по наследству. На самом деле ей следовало бы дождаться его обращения, но теперь, когда она здесь, тема возникла сама по себе.
«Я не готов, – отвечает он небрежно. – Узнать надо еще многое».
«Твое важное открытие», – подсказывает она.
Фабиан – гений с неустойчивым характером. Он требует бережного обращения, каким обычно самцов не балуют.
«Позже. Оно не готово». В ее присутствии он беспокойный, дерганый. Ее рецепторы говорят, что он готов к спариванию, так что препятствием служит его разум.
«Давай сделаем это сейчас, – предлагает она. – Или, может, просто выделим твои новые Понимания? Хотя мне не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось, несчастные случаи бывают».
Она не намеревалась угрожать, но самцы всегда опасаются самок. На секунду он застывает неподвижно – только педипальпы беспокойно дергаются в той неосознанной мольбе о пощаде, которая уходит в то далекое прошлое, когда их вид еще не обрел язык.
«Озрик мертв, – сообщает он ей то, чего она не ожидала. Она не опознает это имя, так что он добавляет: – Он был одним из моих помощников. Убит после совокупления».
«Скажи, кто это сделал, и я вынесу ей выговор. Твои самцы слишком ценны, чтобы так их потреблять».
Порция искренне недовольна. В Большом Гнезде сохраняется узкий кружок ультраконсерваторов, считающих, что у самцов не может быть никаких особых качеств, которые не являлись бы простым отражением окружающих их самок, но такая твердолобая позиция начала вымирать со времен мора, когда из-за простого уменьшения численности самцы стали брать на себя всевозможные роли, прежде отводившиеся только представительницам сильного пола. Другие города-государства, например Семь Деревьев, пошли еще дальше, в связи с гораздо большим ущербом от мора. Большое Гнездо, создавшее лечение, объединило культурное доминирование с меньшей социальной гибкостью.
«Усовершенствованная архитектура рудодобычи завершена, – рассеянно выстукивает Фабиан. – Ты понимаешь, что меня самого могут убить в любой из дней?»
Порция каменеет.
«Кто осмелится навлечь на себя мое недовольство?»
«Не знаю, но это вполне может случиться. Если убийство даже самой низкой из самок – это повод для расследования и наказания, как если бы кто-то повредил общественную площадь города или высказался против храма. Если убьют меня, то единственное преступление содеявшей – это то, что она вызвала твое неудовольствие».
«А я буду очень недовольна, поэтому такого не произойдет. Можешь не бояться», – терпеливо объясняет Порция.
Мысленно она отмечает: «Самцы бывают такие нервные!»
Однако Фабиан кажется странно спокойным.
«Я знаю, что этого не случится, пока я остаюсь у тебя в фаворе. Но меня тревожит, что это вообще возможно, что такое дозволено. Знаешь, сколько самцов каждый месяц убивают в Большом Гнезде?»
«На нижних уровнях они умирают, как дикие животные, – говорит ему Порция. – От них нет никакого прока, кроме как в качестве самца, – и, как правило, даже в этой роли. Тебе об этом не нужно думать».
«А я думаю».
Она видит, что Фабиан хотел бы добавить еще многое, но он останавливает свои лапы.
«Ты боишься потерять мое расположение? Продолжай работать все так же – и тебе по-прежнему будет доступно все, что может дать Большое Гнездо, – заверяет Порция хрупкого самца. – Тебе не откажут ни в одном предмете обихода или деликатесе. Ты это знаешь».
Он начинает формировать ответ – она видит, как он усмиряет свои дрожащие педипальпы, душа и убивая рвущиеся на свободу мысли. Секунду ей кажется, что он намерен перечислить все то, что ему недоступно, несмотря на все покровительство, или что собирается напомнить (опять!), что все, что ему доступно, он может получить только от нее или какой-то другой доминирующей самки. Она испытывает досаду: что конкретно ему нужно? Разве он не понимает, насколько удачливее столь многих своих собратьев?
Не будь он настолько полезен… но тут дело не только в этом. Фабиан удивительно привлекательный малыш, даже если не учитывать его достижений. Это сочетание Пониманий, нахальства и ранимости делает его таким узелком, который ее постоянно занимает. Ей когда-то придется либо его развязать, либо перерезать.
После неудачного разговора с Фабианом Порция возвращается к своим официальным обязанностям. В качестве старшей жрицы ей нужно допросить еретика.
