– Я о них позабочусь, – пообещал Гюин. – Я покажу им путь.
– Это будет повторение лунной колонии! – возмутился Холстен. – Они умрут. Они съедят всю пищу. Они просто будут… жить повсюду, пока все не начнет ломаться и отказывать. Это не пассажирский лайнер. «Гилли» не рассчитан на то, чтобы в нем жили. Они – груз. Мы все – груз. – Он набрал побольше воздуха. – Но к этому моменту у тебя появится твой электронный аватар. Пока будет источник энергии, с тобой все будет в порядке. Возможно, с большей частью корабля все будет в порядке, с грузом в стазисе… Но эти люди и их дети, и… что потом? – может, появится еще одно поколение после них – а потом они умрут. Твои последователи будут долго умирать от голода, отказа оборудования, холода и отсутствия воздуха – и от всего остального, что может произойти, потому что мы ведь в, мать его, космосе!
Он сам изумился собственной горячности и подумал: «А почему меня вообще так волнуют эти психи?» Но оказалось, что волнуют.
– Я о них позабочусь! – Голос Гюина без труда стал оглушительным: динамики транслировали его по всему залу. – Я – последний пастырь человечества!
Холстен ожидал, что его слова поднимут среди паствы бурю страха и смятения, однако они казались странно спокойными, веря словам Гюина и практически не замечая ничего, что говорилось против него. На самом деле единственной реакцией на его слова оказались две самые крупные овцы из стада Гюина: они встали у него за спиной и схватили за плечи, словно собираясь утащить прочь. Ему нужно новое оружие. Теперь ему придется действовать грязно.
– И еще одно! – выкрикнул он, когда Гюин уже поднялся на верхнюю ступеньку. – Ты ведь знаешь, что Карст и Вайтес сотрудничали с Лейн у тебя за спиной?
Наступившую после этого мертвую тишину нарушил приглушенный шлемом голос Карста, который рявкнул:
– Ах ты, ублюдок!
Гюин застыл в полной неподвижности и молчании – и потом все тоже застыли. Холстен покосился на Вайтес, которая взирала на происходящее со спокойным любопытством, словно не ощутив внезапной перемены настроения толпы. Люди Карста начали сдвигаться. Все они были вооружены – и сейчас их пистолеты по большей части были направлены на правоверных.
«Сделал ли я самое разумное из того, что мне сейчас было доступно?»
– Я тебе не верю, – прокаркал голос Гюина, хотя, если его бестелесный голос и правда был лишен веры, он был до краев полон электронных сомнений. Паранойя Гюина явно имела круговой обзор.
– Когда меня схватили твои клоуны, я как раз шел со встречи – моей, Лейн, его и ее, – он пальцем указал на виновных.
– Мейсон, заткнись, пока я не отстрелил твою гребаную голову! – проорал Карст, ловко уничтожив все оставшиеся сомнения в его виновности.
Паства была по большей части вооружена, пусть это в основном были самодельные копья и дубинки. Они сильно превосходили числом людей Карста, а стычка пошла бы в тесноте.
– Вы вернетесь в стазис! – рявкнул Гюин. – А уж ты-то, Вайтес!
– Отвали! И что потом? – отрезал Карст. – Думаешь, я тебе доверяю?
– Я стану кораблем! – почти провыл Гюин. – Я стану всем. От меня будет зависеть жизнь и смерть всех представителей человечества. Думаешь, если не войдешь в стазис, то спрячешься от моего гнева, восстав на меня? Подчинись немедленно, и я буду милосерден.
– Капитан!.. – начала было Вайтес.
В нарастающем шуме паствы Холстен попытался читать по ее губам.
– И ты тоже, предательница!
Гюин наставил на нее иссохший до прутика палец.
А потом то ли Карст, то ли кто-то из его людей попытался выцелить Гюина – и началась драка. Прозвучало несколько выстрелов, выбивших искры из свода, жадно взрезав толпу, но бой почти моментально превратился в свалку: необученные, но горячие массы накинулись на немногочисленный отряд Карста.
Именно в этот момент свой ход решила сделать Лейн.
Группа прислужников вырвалась из толпы и понеслась по ступенькам к Гюину – и даже Холстен решил, что это фанатики, спешащие защитить своего вождя, стать неким живым щитом. Только когда их предводитель извлек какое-то самодельное оружие и с него слетел капюшон, классицист осознал свою ошибку.
Спустя секунду Лейн уже прижала свое оружие – какой-то промышленный степлер – к виску Гюина и заорала, привлекая к себе всеобщее внимание.
К этому моменту упало уже человек двадцать раненых или убитых: пара из людей Карста, а остальные – неудачливые последователи Церкви Гюина. Лейн так и не добилась требуемой тишины: слышались рыдания, мольбы о помощи и как минимум один пронзительный вой, возвещавший о безвозвратной потере и горе. Тем не менее большая часть правоверных застыли на месте, видя, что их пророка сейчас убьют в самый момент вознесения.
– А ну-ка! – прокричала Лейн на пределе своих возможностей. Ее голос не был создан для публичных заявлений или открытой ереси, однако она старалась как могла. – Никто не идет никуда, в том числе и в этот гребаный компьютер.
– Карст!
