Виола вкладывает педипальпы в парные углубления на кафедре – и Небесное Гнездо докладывает ей о своем самочувствии и о состоянии всех его составных частей. Это почти как разговор по радио, почти как разговор с живым существом. Виола однажды говорила с Посланником – и общение с Небесным Гнездом ощущается почти так же.
Крошечные усики подергиваются и касаются чувствительных волосков ее педипальп, передавая ей информацию с помощью прикосновений и запаха. Двое ее пилотов дежурят рядом, готовые отдавать химические приказы установленному здесь же терминалу, который быстро передаст их по всему кораблю.
Непрерывные расчеты, которые нужны, чтобы доставить объект из тончайшего шелка и водорода в верхние слои атмосферы, были бы трудны даже для эрудита-Бьянки, и потому она наделила летательный аппарат способностью мыслить самостоятельно: это терпеливый, преданный своему делу разум, подчиняющийся приказам пауков из команды. Дирижабль кишит муравьями. Этот их вид очень мелкий – рабочие особи достигают максимум двух сантиметров, – но они выведены приспособленными к сложному программированию. На самом деле колония сама себя программирует: ее основная архитектура позволяет получать прямую информацию о состоянии дирижабля и постоянно на нее реагировать без вмешательства экипажа.
Хотя муравьи способны проникнуть куда угодно, их скорость была бы слишком низкой, чтобы координировать постоянные метаморфозы корабля. Паучья биоинженерия решает эту проблему с помощью клонированной ткани. Уже много поколений искусственные мышцы используются в качестве движителя кабин монорельса, а Бьянка изобрела искусственные нейронные сети, связанные с химическими заводами. В результате этого муравьям в гондоле не надо ходить к другим далеко отстоящим друг от друга элементам своей колонии. Вместо этого они отправляют сигналы по корабельным нервам, и эти сигналы превращаются в химические инструкции на других терминалах. Нейронная сеть – одновременно неживая и живая – является частью колонии, словно некая странно сверхспециализированная каста. Муравьи даже способны изменять ее сложное строение, разрывая одни связи и способствуя созданию других.
Наверное, Бьянка единственная из пауков гадает, не настанет ли день, когда создание, которое она построила – или, возможно, вывела, – переступит границу, отделяющую нечто рассчитывающее, но не осознающее, и то, что она сама признала бы как истинный разум. Такая перспектива, которая, скорее всего, встревожит ее соратников, когда они о ней задумаются, уже довольно давно занимает ее мысли. По правде говоря, ее нынешний личный проект как раз связан с ее наиболее умозрительными рассуждениями на эту тему.
На борту Небесного Гнезда команда готовится кусловиям верхних слоев атмосферы. У гондолы двойной корпус, и воздух, заключенный между двумя шелковыми оболочками, создает изоляцию, которая им понадобится в разреженной атмосфере. Наружная оболочка соткана из серебристо поблескивающей нити – органического материала, который рассеивает и отражает солнечный свет.
Небесное Гнездо несет их к прозрачному слою облаков. Два члена команды облачаются в костюмы из легкого шелка, чтобы пройти через шлюз и проверить работу божественных машин (их так назвали потому, что в их основу легла идея, вроде как полученная напрямую от Посланника). До того как это было декларировано как часть древнего божественного наказа, никто даже не задумывался о движении вращения. И вот теперь биоэлектрические поля раскручивают пропеллеры из легкого металла, уверенно отделяя Небесное Гнездо от земли.
Часть команды собирается у мерцающих окон, глядя на город, который из громадной полосы многослойной цивилизации съеживается до неопрятной закорючки, похожей на узелковый рисунок ребенка. Настроение у всех приподнятое, возбужденное. Порция – единственная, кто его не разделяет. Она остается серьезной, внутренне сосредоточенной, пытаясь приготовиться к своему заданию. Она ищет уединения и тщательно вяжет и распускает мантру, которая прошла с ее народом сквозь века, – древнюю, успокаивающую математику первого Послания. Причина не в том, что она придерживается атавистической истинной веры: просто эта традиция ее утешает и успокаивает, как и ее далеких предков.
В передней кабине Виола дает отмашку своему радиооператору, и они отправляют сигнал, что все в порядке. В районе Большого Гнезда Бьянка получит их сообщение, а потом отправит собственное, но не Небесному Гнезду, а дальше.
Бьянка окликнет Бога простым сообщением: «Мы идем».
Он проснулся от запаха горелого. Мгновение он лежал, ощущая, как слабая вонь перегревшегося прибора проникает ему в ноздри, начиная думать, совершенно спокойно: «холодный сон, горячий запах, холодный сон, горячий запах, забавно»…
Тут он понял, что это совсем не забавно. Это прямая противоположность забавному, и он снова лежит в гробу, только на этот раз похороны стали кремацией, а он пришел в себя в самый неудачный момент.
