– Племя… – добавил Карст и тут резко притормозил. – Не стану ничего вам говорить: вы и так знаете, что вам делать. И вообще вы занимаетесь этим уже давно. Альпаш, но ты держись рядом: ты мне нужен для связи.
Похоже, «племенем» называли бортинженеров – или тех их потомков, кто сейчас не давал кораблю развалиться. Те немногие из них, кто еще здесь оставались, бросились бежать с видом людей, кому все происходящее представлялось скучным и необязательным, но кто понимает, что им все равно надо хорошо себя вести: словно дети на церковной службе.
– Так, Мейсон… Харлеи?
– Холстен.
– Ага. – Карст кивнул, нисколько не смутившись. – Нечто особое для тебя, так? Тебе предстоит заниматься своей работой. Спутник передает кучу всякого дерьма, а ты единственный мог бы понять, что он говорит.
– Передает… нам?
– Да. Возможно. Альпаш?
– Вероятно, нет, – ответил молодой техник.
– Короче, так: бери Мейсона и подключай. Мейсон, если что-то сможешь разобрать, дай мне знать. Лично я считаю, что он просто сумасшедший.
– Стал еще более сумасшедшим, – уточнил Холстен, и, хотя это была не шутка, Карст захохотал.
– Мы же все на борту, правильно? – сказал он почти с теплотой, обводя взглядом потрепанные внутренности «Гильгамеша». – Мы все в одной старой лодке.
Маска соскользнула, и секунду Холстен смотрел на трещины и грубые заплатки, составлявшие перетруженную душу Карста. Этот человек всегда выполнял приказы, а теперь он командует: последний генерал человечества перед лицом неизвестной опасности, в игре с самыми высокими ставками. Его несколько невнятный брифинг задним числом выглядел как попытка сохранить самообладание, причем давшаяся ему с огромным трудом. Несмотря на все ожидания, Карст справлялся. С учетом момента, с учетом личности.
А еще он, возможно, пьян. Холстен понял, что определить не сможет.
Альпаш провел его к пульту, по-прежнему ведя себя так, словно Холстен, Карст и остальные – это ожившие герои легенд, вот только в реальности вызывающие легкое разочарование. Холстену как профессионалу было бы интересно узнать, возник ли у племени какой-то цикл мифов о нем самом и остальных членах основной команды как о пантеоне капризных богов, хитроумных героев и чудовищ. Он понятия не имел, сколько поколений прошло с их последнего контакта с кем-то, кто не родился на «Гильгамеше», с…
Он собирался задать этот вопрос, но теперь один кусочек встал на место, и он понял, что не станет спрашивать – не сейчас. Не сейчас, когда наконец вспомнил о Лейн. Потому что Лейн наверняка уже давно умерла. Вспоминала ли она его перед концом? Приходила ли заглянуть в холодную тишину его гроба – посмотреть на своего спящего принца, которому она так и не позволила за ней вернуться?
Уловив изменившееся настроение Холстена, Альпаш нервно кашлянул.
Классицист нахмурился и отмахнулся от тревоги своего сопровождающего.
– Рассказывай про те передачи.
Бросив на него обеспокоенный взгляд, Альпаш повернулся к пульту. Устройство казалось старым, словно его не раз разбирали и собирали обратно. На боковой стороне оказались какой-то символ и надпись, которые выглядели новыми. Холстен секунду смотрел на нее и только потом разобрал слова:
«Не вскрывать. Полезных деталей нет».
Он засмеялся, решив, что видит шутку – из того мрачного юмора, к которому, как ему помнилось, технари прибегают в отчаянных ситуациях. На лице Альпаша не было никаких признаков того, что он видит в этом нечто смешное – или что это объявление не является просто неким священным символом племени. Холстен снова почувствовал тошнотворную горечь. Наверное, точно так же чувствует себя Карст. Он – просто кусок потерянного прошлого, пытающийся снова зацепиться за почти ушедшее будущее.
– Тут их много, – начал объяснять Альпаш. – Они идут постоянно, на разных частотах. Мы ничего понять не можем. Не знаю, что такое эта Аврана Керн, но, по-моему, капитан прав. Это похоже на бред. Кажется, будто планета сама себе шепчет.
– Планета? – переспросил Холстен.
– Насколько можно понять, эти сигналы идут не прямо от спутника. – Теперь, когда Альпаш стал говорить больше, Холстен уловил в его речи незнакомые ритмы: что-то от Лейн, что-то от автоматизированных систем «Гильгамеша», что-то совсем новое. Теперь это, похоже, стало говором рожденных на корабле.
Альпаш вывел цифровую картинку, которая, похоже, была обучающей.
– Здесь видно, что можно вывести из передач.
Холстен привык к тому, что «Гильгамеш» разжевывал такого сорта данные до состояния, удобоваримого для непосвященных, однако племя, похоже, не считало необходимым делать подобные скидки.
Встретив его недоуменный взгляд, техник продолжил:
– Мы предполагаем, что на планету идут передачи – такие же, как первоначальная цифровая последовательность, – и теперь мы ловим отраженный сигнал. Однако он определенно идет к нам от планеты.
– Вы поручали анализ кому-то из классицистов из груза? Там должны были быть студенты или…
Альпаш без улыбки ответил:
– Боюсь, что нет. Мы просматривали грузовые декларации. С самого начала их было мало. Ты последний.
