Избавившись от их внимания, она глубоко вздохнула, а потом протяжно выдохнула, так близко от Холстена, что он услышал тихие хрипы у нее в легких.
– Он ведь был прав? – проговорила она очень тихо – так, чтобы слышал только он. – Нам надо убрать их с корпуса, а отряд безопасников будет сражаться лучше, если Карст будет там с ними.
Она не то чтобы приказала Карсту идти, но одно ее слово могло бы его остановить.
Холстен посмотрел на нее и попытался заставить себя кивнуть, но движение пошло как-то не так, и результат оказался бессмысленным и неубедительным.
– А это что? – вопросила Лейн, заметив поток сигналов у него на экране.
– Они нашли наш канал. Ведут передачу.
– И какого черта ты молчал? – Она позвала: – Карст! – и подождала, чтобы Альпаш подтвердил, что связь есть. – Мы меняем частоты, предупреди своих. – Она назвала ему новый свободный канал. – Холстен…
– Вайтес ошибается, – сказал он ей. – Это не биологические машины. Это не просто марионетки Керн.
– И откуда ты это взял?
– По тому, как они общаются.
Она нахмурилась:
– Ты уже взломал код? И никому не стал говорить?
– Нет… Я понимаю не то, что они говорят, а вижу структуру. Иза, я же классицист, а большая часть этой дисциплины – изучение языков: старых языков, мертвых языков, языков той эпохи человечества, которой больше не существует. Я готов головой ручаться, что эти сигналы – язык, а не просто какие-то инструкции. Он слишком сложный, слишком изощренно структурированный. Он нерациональный, Иза. Язык не логичен, Иза. Он развивается естественно. Это язык – настоящий язык.
Лейн несколько мгновений щурилась на экран, пока передачи внезапно не прервались: глушение эфира поменяло частоты.
– И что это меняет? – негромко спросила она. – Это поможет гребаным заключенным Вайтес выйти из камер? Не поможет, Холстен.
– Но…
– Объясни, чем это нам поможет, – предложила она. – Объясни, чем это твое… предположение… нам полезно? Или это очередной фокус из твоего набора? Чистая теоретика?
– Мы готовы, – объявил в этот момент голос Карста, словно он вежливо дожидался, чтобы она договорила. – Мы в шлюзе. Сейчас будем открывать люк.
Лицо Лейн было похоже на посмертную маску. Она тоже никогда не готовилась брать на себя командование. В морщинах на ее лице Холстен прочел многие века нелегких решений.
– Идите, – подтвердила она. – И удачи вам.
У Карста был готов отряд из двадцати двух человек – и они задействовали все тяжелые скафандры, которые еще находились в рабочем состоянии. Еще над двенадцатью велись работы, так что шеф безопасников мог только радоваться тому, что племени нужно было выходить в космос и ставить заплаты на корпус, иначе у него и столько солдат не оказалось бы. Солдаты… мысленно он называл их солдатами. Часть из них действительно ими были – военные, поднятые из груза либо в этот раз, либо в прошлый, добавлявшиеся к отряду безопасников, когда ему нужно было увеличить силы. Другие были ветеранами его команды – членами основной команды, которые стояли рядом с ним с самого начала. Он взял только лучших – в этом случае это были практически все, кто прошел должную подготовку по скафандрам.
Он очень хорошо помнил, как сам проходил такую подготовку. Тогда это казалось полной потерей времени, но он хотел оказаться в основной команде на «Гильгамеше», а для этого такое умение требовалось. Он несколько месяцев провозился на орбите, обучаясь поведению в невесомости, ходьбе с магнитными подошвами, избавляясь от тошноты и потери ориентации, вызванных такой враждебной и неблагоприятной средой.
Никто не упоминал о войне против армии пауков за выживание человечества, но Карсту казалось, что он мог такое вообразить, нафантазировать в те времена, когда сам он был молод, а проект «Гильгамеш» находился в стадии общих идей. Да: он, конечно же, видел себя стоящим на корпусе атакуемого мощного корабля переселенцев с оружием в руках, отбиваясь от орд инопланетян.
Теперь, когда он стоял в шлюзе, слыша собственное громкое дыхание и ощущая давящую тесноту скафандра, все это уже не казалось таким чудесным приключением.
С его позиции люк, через который они собирались выйти, находился в полу. Когда они окажутся снаружи, произойдет головокружительный сдвиг ориентации для них всех, пристегнутых друг к дружке и старающихся не улететь с корабля под действием центробежной силы. А потом им придется надеяться на то, что при движении по вращающейся поверхности, непрерывно пытающейся их сбросить, ботинки смогут их удержать. Как это ни абсурдно, но было бы проще, если бы они разгонялись или тормозили в глубоком космосе: тогда внутреннее ощущение «низа» устремлялось бы к носу или корме корабля, а вращающиеся элементы были бы неподвижными – но сейчас они уже вышли на орбиту, оказались в свободном падении вокруг планеты и потому вынуждены будут имитировать действие гравитации.
– Шеф! – предостерег один из его бойцов. – Мы теряем воздух!
– Ну, конечно, мы…
