Когда шаттл совершает посадку, пауки придвигаются ближе: кипящий, волосатый серый прилив лап, клыков и огромных глаз без век. Керн видит, как открывается люк и появляются первые люди.
Их очень немного. Это сам по себе эксперимент, чтобы проверить, дал ли нановирус спрогнозированный эффект.
Они спускаются вниз, в прилив пауков, чьи жесткие волосатые тела натыкаются на них. Явного отвращения, внезапной паники нет. На перестроенный взгляд Керн, люди чувствуют себя совершенно непринужденно. Одна из них даже протягивает руку, проводя ладонью по столпившимся спинам. Вирус, находящийся в них, говорит им всем: «Это мы, они такие же, как мы». Он говорит паукам то же самое: искалеченный фрагмент вируса объявляет своим более полным кузенам: «Мы такие же, как вы».
И тут Керн догадывается, что вмешательство пауков могло пойти дальше, чем они рассчитывали. Если бы в мозгу каждого человека находилась какая-то крошечная бусинка, которая говорила бы друг другу: «Они такие же, как вы», которая протягивала бы некую тоненькую нить эмпатии от индивидуума к индивидууму сетью планетарного масштаба, что тогда случилось бы? Были бы в истории те же войны, избиения, преследования и крестовые походы?
«Вероятно, да», – кисло думает Керн.
Ей хочется обсудить это с Фабианом, но даже ее верный служитель выполз на солнечный свет, чтобы наблюдать происходящее лично.
Из люка шаттла следом за людьми выходит Порция и часть ее отряда. Масштабность того, в чем она сыграла свою роль, ей мало понятна. Она счастлива, что осталась жива: многим ее соратникам так не посчастливилось. Цена обращения человечества к точке зрения пауков оказалась высокой.
«Но дело того стоило, – заверила Бьянка, когда Порция озвучила эту мысль. – С этого момента чего только мы вместе не сможем достичь! Ведь все-таки это благодаря им мы сейчас здесь. Мы их дети, хотя до этого момента они про нас не знали».
В числе людей есть одна, которую Порция сначала сочла травмированной или больной, но, как теперь стало понятно, она просто подошла к концу долгой жизни великанов. Другой, самец, вынес ее из шаттла и положил на землю, а любопытные пауки образовали вокруг них тесный, но уважительный круг. Порция видит, как пальцы болящей человечки сжимаются, захватывают траву. Она смотрит в голубое небо своими странными узкими глазами – но теперь, когда нановирус работает в обе стороны, в этих глазах Порция видит общность.
Она умирает, старая человечка – самый старый человек во всей истории, если Керн правильно это перевела. Но она умирает на планете, которая станет планетой ее народа, которую ее народ будет делить с другими народами. Порция не уверена, но ей кажется, что старую человечку это утешает.
Хелена Холстен Лейн полулежит в своем паутинном гамаке, чувствуя себя комфортно в невесомости, а вокруг нее остальные члены команды заканчивают предполетную проверку.
У корабля есть два названия, но оба означают одно и то же: «Вояджер», странник. Хелена не знает, что давным-давно, в давнюю эпоху это было названием одного из первых космических кораблей человека, который, возможно, спустя тысячелетия после его запуска, все еще мчится где-то сквозь пространство безмолвным памятником успеха, о котором потомки его создателей давно забыли.
В «Вояджере» нет ничего от давно разобранного «Гильгамеша» – не считая идей. Старые земные технологии, столь тщательно сохраненные прапрабабушкой Хелены, были восстановлены, заново открыты, взяты за основу и усовершенствованы. Сначала ученые пауков узнали все, чему могли научить люди, – их технологии металла, электричества, компьютеров и термоядерных двигателей. После этого они обучили этому детей своих наставников, в расширенном и углубленном виде за счет нечеловеческого подхода. Точно также мыслители людей распутали нити сложной биотехнологии пауков и предложили свое понимание. Оба вида имеют свои ограничения, которые им сложно преодолевать: мыслительные, физические, чувственные. Именно поэтому они нужны друг другу.
«Вояджер» – это живое существо с сердцем в виде термоядерного реактора: громадное творение биоинженерии с программируемой нервной системой и симбионтной муравьиной колонией, которая его отлаживает, восстанавливает и совершенствует. На нем находятся команда численностью семьдесят особей и хранилище с генетическим материалом десятков тысяч других и с сотнями тысяч Пониманий. Это – исследовательское судно, а не отчаянный корабль-ковчег, однако полет займет много лет сна, так что такие меры предосторожности представляются разумными.
Два народа зеленой планеты теперь работают в непринужденной гармонии. Позади – поколения настороженной неуверенности с обеих сторон, но после того, как нановирус снял барьеры между видами и между отдельными личностями, были предотвращены возможные трагедии. Жизнь не идеальна, отдельные личности всегда будут иметь недостатки, но эмпатия – полная неспособность рассматривать окружающих иначе как такие же разумные личности – в итоге побеждает.
