Марк вытянул голову, чтобы поглядеть на Иверу. Судя по напряжённой позе, та тоже минуту назад была готова кинуться на помощь своему младшему.
— Мы будем вас переубеждать, настойчиво и долго, — невозмутимо отозвался молчавший до этого Вартек. — Так долго, сколько понадобится.
— Думаю, будет проще, если мы дадим слово нашему бывшему лидеру, — подала голос нотта Юлона.
— Хорошая идея, — согласился Ликтор. — Скажи, Илур, если бы можно было вернуть всё назад, стал бы ты повторять свои ошибки?
— Что за вопрос, — мягко улыбнулся лидер. — Знай я, что мои действия окажутся ошибочными, я бы определённо не стал их предпринимать.
Марк не удержался от улыбки. Всё-таки был в этом некий шик: стоя на коленях перед победившим врагом, на волоске от смерти, так тонко дерзить.
— Если бы тебе дали второй шанс, стал бы ты снова противостоять новой власти?
— Конечно нет. Я теперь целиком и полностью поддерживаю новую власть.
Кто-то в толпе засмеялся.
— Не мог бы ты быть так любезен, — процедил Ликтор с плохо сдерживаемым раздражением, — сформулировать ту истину, которую ты только что понял, для своих упрямых
— Без проблем, — легко согласился Илур и осторожно поднялся на ноги. — Эй, ребята… Пожалуй, я действительно был слегка неправ. Новый порядок может оказаться ничуть не хуже старого — вполне вероятно, даже лучше. Или даже единственно правильным. Если вы мне так доверяете, что готовы были рискнуть своими жизнями — доверьтесь и сейчас. Преодолейте свой гонор, подчинитесь. Вспомните, кто наш истинный враг. Направьте энергию в ту русло, где она принесёт короне пользу, а не разрушение. Хочу, чтобы вы поняли: тот, кто сейчас пойдёт против новой власти, пойдёт и против меня.
Марк заметил, как снова блеснули хитрецой глаза бывшего лидера. И ему это не понравилось. А ещё он видел, как ошарашенно смотрит на него снизу вверх всё ещё стоящий на коленях Ортей. И это не нравилось ему ещё больше.
— Бывшего лидера Форсы Илура приговариваю к дисциплинарному ношению орнамент в течение десяти суток с нынешнего момента, после этого — к возвращению в строй в статусе альба без права на повышение. Куратора шестой семьи Ортея — к дисциплинарному ношению орнамент в течение трёх дней под надзором альба Борсела. Всех авров и лидеров секторов жду на совещание через полчаса в альтерштабе. Авры же побеседуют с аргентами и кураторами семей в штабе своего сектора через два часа. Аргенты и кураторы после этого донесут информацию своим отрядам и семьям. Свободны.
За спиной один за другим раздавались щелчки снимаемых барьеров. Форсы опускали головы, отводили глаза. Послышались первые сухие приказы — командиры, не желая больше принимать участие в этом балагане, уводили свои десятки домой. Толпа без возражений расступалась.
Марк всё ещё стоял, задрав голову и не сводя глаз с Ортея, который точно так же сверлил взглядом Илура.
— Марк?
Нотт обернулся к своим. Все глядели на него.
— Он всё знал, — сообщил он им, стараясь не впустить в голос кипевшую внутри ярость. — Лидер… Бывший лидер всё знал. Они это подстроили.
— Сдурел, атр? — рассерженно покрутила у виска Аниса. — Они убили альтера. Как
Марк пожал плечами, и вмешалась Азира:
— Но зачем бы…
Все так и подпрыгнули. Ортей свирепо взирал на них с края площадки:
— Ты мог отказаться, — заметила Карина. — Никто бы и слова не сказал. Это над ним смеяться будут — третьекурсник вызывает первокурсника на Арену, просто нелепо.
— Значит, и продуть не так стыдно, — проворчал Марк. — Не мог я отказаться, понимаешь? Не в тех, кто смеяться будет, дело. А в нас с ним.
Наставница прислонилась плечом к дверному косяку его спальни, задумчиво и бесцеремонно наблюдая, как он переодевается. С плеч привычно свисал плед.
— Совсем не обязательно продувать, — произнесла она спустя какое-то время. — Но ты мог бы сказать мне и пораньше. До Арены всего восемнадцать дней.
— Я хотел, — начал оправдываться Марк. — Но то одно, то другое… Так ты мне поможешь?
— Разумеется, — она пожала плечами. — Только вот Реток неплохой боец… Что вы не поделили?
Марк насупился. Ему одновременно и хотелось рассказать всё наставнице, и было безумно стыдно.
— В школе… Он меня терпеть не мог.
Карина подняла брови.
— Ну, знаешь, — он смутился и полез в шкаф убирать одежду, — меня многие не любили. Не всем ведь нравится, когда «копаются в мозгах»…
— Прекрасно их понимаю, — отозвалась наставница.
Марк захлопнул наконец шкаф и повернулся. Она улыбалась. Не краешком рта, а по-настоящему. Глаза тоже неуловимо поменяли оттенок с ледяного чёрного на чёрный тёплый.
И внутри что-то перевернулось — то, что давно уже ждало, когда он даст слабину, висело тяжёлым грузом, мешало дышать — он до этого и сам не осознавал, насколько мешало. Сердце заколотилось с такой скоростью и яростью, что в глазах потемнело.