Лес оказался совсем не похож на севалийский, через который Марк с Ниланой продирались три пятидневья назад. Здесь почти не было валежника и зарослей кустарников, под колёсами стелилась ровным ковром палая хвоя, а нижние ветви старых сосен висели высоко над головой.
Рены осторожно крутили педали, петляя между стволов, довольные, что не пришлось брести пешком с циклофорами под мышкой. Марк, увлечённый маневрированием и витающий в своих не самых весёлых мыслях, спохватился слишком поздно:
— Рина!.. Впереди люди…
Громкий, яростный собачий лай свёл всю пользу предупреждения на нет.
— Успеем? — Марк кивнул вглубь леса, но старшая, наоборот, притормозила и развернула циклофор. Пришлось последовать её примеру.
— Собаки быстрее, — она спрыгнула на землю и взглянула на него. — Замри. Не вздумай их отпугивать, пока не скажу.
Псиная свора налетела, окружила. От истеричного лая закладывало уши, но нападать звери не торопились — загнали добычу и ждали хозяев.
Охотники были пешие, девятеро. Одинаковые, разрисованные линиями и пятнами, штаны и куртки; лица загорелые; глаза узкие, грязно-голубые. Остановились поодаль, луки и копья наготове, но не наводят, разглядывают.
Марк торопливо пробежался по эмоционалам — враждебные, настороженные.
Рядом зазвучал голос наставницы, но Марк ничего не понял — он даже и языка такого не слышал никогда. Она говорила медленно, с трудом вспоминая слова, прокрикивая, чтобы перекрыть лай.
— Что ты им сказала? — тихо спросил Марк, глядя, как охотники переглядываются. По лицам пробежало оживление, но дружелюбия не было и в помине.
— Что просто едем мимо по своим делам, попросила отозвать собак.
Местные, однако, не спешили. Переговаривались. Неодобрительно косились на циклофоры, как на что-то неприличное. Марк с Кариной терпеливо ждали. Наконец один из мужчин, покрупнее, неохотно махнул рукой, недвусмысленно давая пришлым понять, чтобы убирались поскорее.
Марк облегчённо выдохнул. Карина выкрикнула ещё что-то короткое — благодарность или прощание — и вскочила на циклофор, махнув длинной косой.
Раздался резкий окрик. Один из охотников возмущённо показывал на ренну пальцем:
— Сарбунитто!..
— Вот же чёрт, — процедила она. — Марк, пугни псов! И мотаем…
Марк, мысленно благодаря Ортея и свою подопытную Джесс, с расстояния врезался в примитивные эмоционалы животных, вытащил страх наружу. Голова пошла кругом — двенадцать собак это не одна-единственная смирная кошка, как дома — но псы заскулили, поджали хвосты. Под рассерженные крики охотников он вскарабкался на циклофор, качнулся, чуть не упав на бок — рука наставницы крепко схватила руль.
Огибая привычные уже голые прямые стволы, он боялся лишь, что вслед полетят стрелы — но местных, видимо, слишком озадачило поведение собак.
— Чего это они? — поинтересовался он у наставницы, лишь только они оторвались на достаточное расстояние.
— Феты, — презрительно бросила та. — Решили, что мы шпионы Сар-Ба Ниджа. Больно нужны им эти дикари… Чёрт, ну почему нельзя было подписать на карте, что деревня фетская? Лучше бы тогда обогнули по широкой дуге…
***
Лес кончился, солнце скрылось за горизонтом, но они всё ещё крутили педали в сумерках — старшая хотела отъехать от злополучного поселения как можно дальше. В результате палатку раскладывали уже в почти в полной темноте.
Марк вызвался дежурить первым, и Карина охотно отправилась спать. Ночь выдалась безлунной — к вечеру набежали серьёзного вида тучи. Гроза началась в полночь. Он какое-то время сидел, укрывшись плащом и слушая стук крупных капель по водонепроницаемой ткани, но затем решил, что никакого смысла мокнуть дальше нет.
Карина сонно спросила «Время?», но он велел ей спать дальше. Пристроился рядом, не касаясь, и лежал почти неподвижно до конца смены. В кромешной темноте слушал её дыхание и шум дождя, старательно отгоняя нежеланные мысли.
Наставница, когда настала её очередь, безропотно закуталась в плащ и выбралась наружу. Дождь немного успокоился, но Марк всё равно чувствовал себя неловко. Выглянув из палатки, он чуть прибалдело понаблюдал, как она устраивается на ветке ближайшего дерева, и лёг спать, улыбаясь.
***
Тропинка вела через ущелье между двух отвесных скал, поросших мелким ползучим кустарником. И заканчивалась прямо у порога маленького простенького домика на толстых коротких сваях.
Рен в одних серых штанах, без рубахи, сидел на высоком крыльце и с любопытством их разглядывал из-под отросших и в беспорядке торчащих в стороны светлых волос. Марк поёжился — утро выдалось сырым после дождя и не самым тёплым.
— Вот так встреча, — весело сказал он, обращаясь к Карине. — Смотрю, у тебя всё сложилось? Я рад, — он повернулся к Марку. — Никест. Можно просто Ник.
Без особого труда подхватив увесистую коробку с циклофора Карины, он повёл их в дом. Внутри убранство оказалось ещё проще, чем снаружи: одна большая комната с койкой, печкой, грубым столом и парой стульев. Только в центре громоздилась металлическая конструкция, уходящая под крышу и смахивающая на уменьшенную копию одной из опорных вышек Кумсоры.