«Мы оберегаем природу!» — громоздился на стене выцветший плакат. Его подпирал ещё один с подробной инструкцией: «если ты решил серьёзно заняться биологией». Вета ушла в подсобку и поплотнее прикрыла за собой дверь. Она не хотела, чтобы безглазые манекены таращились ей в спину.
Из-под ног испуганно прыснул таракан, заметался от одной ножки стола к другой и сообразил наконец спрятаться под шкафом. Вете даже давить его не хотелось. Будет потом валяться под ногами всю неделю. Она спохватилась — вспомнила, что уже решила уходить из школы.
Шторы везде были задёрнуты. Наверное, вездесущая Роза постаралась — чтобы не выцветала мебель. Вета бросила сумку на стол, открыла самое большое окно и дёрнула на себя первую попавшуюся дверцу. Из шкафа на неё чуть не посыпались свёрнутые в трубки плакаты.
Роза обещала прибраться в шкафах, но, видимо, так и не собралась. Вета отступила, закрывала лицо рукой — шкаф дохнул на неё застаревшей пылью и сушёными тараканами. На пол посыпалась бумажная труха.
Половину полок занимали картонные коробки с надписями «ракообразные», «насекомые»… рассматривать дальше Вета не стала. Она не без труда затолкала обратно плакаты и прижала дверцу, пока не щёлкнули магниты.
Контрольные не нашлись ни в следующем шкафу, ни в ещё одном, и Вета, преодолевая желание пойти и вымыть руки от пыли, попыталась вспомнить, где же их видела. Вспомнила — в столе.
Там было три выдвижных ящика, заваленных хламом ещё со времён Жаннетты, но контрольные нашлись сразу. Вета пересчитала их — одиннадцать, как и полагается. Перебрала, просто ради интереса, и сразу же обратила внимание на два похожих почерка. Почерком вроде таких и была написана записка. Один принадлежал Ронии, а другой — Алейд.
Она сложила все листы в сумку и поторопилась убраться из комнаты. Откуда-то взялось гаденькое предчувствие, что сейчас её застукают за этими детективными изысканиями. На пороге подсобки Вета оглянулась: безглазый манекен таращился ей вслед.
— Хватит уже, — шикнула она то ли ему, то ли себе и закрыла за собой дверь.
Учительская оказалась закрыта. Пришлось под пристальным взглядом бабушки-консьержки выбираться на улицу и искать там телефонную будку. Номер дежурной части Вета уже выучила наизусть. Разбуди в три часа ночи — сначала скажет, а потом уже швырнёт учебником.
— …Сейчас никто не может ответить на ваш звонок. Если вы считаете, что ваше сообщение может быть важным, можете проговорить его на запись, — сообщил холодный женский голос.
Вета тяжело вздохнула.
— Антон, это по поводу пугала. Я нашла контрольные, и тут вроде бы есть похожий почерк. Заезжай, когда сможешь, я буду дома.
Она вернула трубку на рычаг и только сейчас поняла, что домой её никак не тянет. Вета отошла в тень ближайшего клёна — а сегодня выдался очередной ласково-солнечный день — и нашла в сумке ежедневник, куда записывала адреса своих детей.
— Далеко, — вздохнула она, впервые видя такое название улицы.
Дорога через газетный киоск — должны же там продавать карту города — казалась и правда не близкой.
Пригород встретил её ветром в лицо и скрипом песка на зубах. Электричка выплюнула своих пассажиров на платформу и, трубно прогудев, скрылась за лесом.
Здесь было много сосен и мало хороших дорог. Перекинув сумку через плечо, Вета зашагала через песчаные барханы, поросшие редким леском. Она родилась и выросла в пригороде, но никогда его не любила.
Зимой здесь оказалось слишком холодно и пустынно, летом — жарко и людно, а в межсезонье дороги развозило так, что пара машин до сих пор оставались на тех самых местах, где застряли годы назад. Их каркасы ржавели под дождём.
По привычке она хотела купить хлеба, но в магазине не было света, и торговали прямо со стола, выставленного на крыльцо. А перед ним собралась большая очередь — Вета не стала дожидаться.
Через дорогу уже показался её дом. Старый, деревянный, с внешней лестницей на второй этаж, он скрипел на ветру, скособоченный, как старик. Полуслепой дедушка-сосед курил, сидя на лавке возле своей двери.
— Здравствуйте, — крикнула ему Вета и взялась за шаткие перила.
Он сощурился в её сторону.
— Не вижу, кто это. Катя, ты?
— Её дочка, — вздохнула Вета и, не прислушиваясь больше к его бормотанию, пошла вверх по скрипящим на все голоса ступенькам.
Задребезжал флюгер-петух на крыше и повернулся к ней хвостом.
— Вот так всегда — одна сплошная задница, а не жизнь, — проворчала она, заправляя за уши всклокоченные ветром пряди.
Крики из дома она уже услышала. Правда, приглушённые, доносящиеся из самой дальней комнаты, но злобные, как и всегда.
Вета постучала так, что задребезжали стёкла в окнах прихожей — ноль реакции. Пришлось искать в сумке ключи, под толстой пачкой документов, за ненадобностью сложенных вчетверо, под расчёской и старенькой губной помадой — вдруг обнаружилось, что у неё давно потерялся колпачок.
Ключи нашлись и тяжело легли в ладонь, целая связка: от тётиной квартиры, от родительского дома, от лаборатории и кладовки, и ещё от сарая тут же — давно пора выбросить, а всё рука не поднималась.
