— Я растерялась. Он на меня так закричал.
Но все оправдания были лишними. Вета и сама знала, что струсила и поддалась. Оглядываясь назад, она прекрасно понимала, что директор был ей не по зубам. Он мог бы и не такую заставить замолчать. А потом уйти, хлопнув дверью. Вета ещё легко отделалась.
— Никого он не будет искать на моё место, — выдохнула она обречённо. Он просто напросто сломил её неумелое сопротивление. Растоптал, как рыжего таракана, и захрустели под ботинком все доводы.
— Да уж. Ну и что, ты ему даже не рассказала про Арта? Да и вообще про всех своих?
За её спиной прозвучали шаги — вошла учительница русского языка, молча убрала журнал в шкаф и вышла, махнув на прощание шёлковым шарфиком. В последние дни она всё больше молчала, глядя на Вету. Сочувствующе, понимающе? Вета уже устала спрашивать и не получать ответов.
— Ничего я не сказала. Я просто не успела. Да и он сам всё прекрасно знал, думаю. Он так и выдал: они вас довели. Значит, знал.
— Странно. Раз знал, почему не принял меры? — совершенно искренне возмутился Антон. Вета чувствовала, что его раззадоривал не только её рассказ. Было что-то ещё. Но она не спрашивала — и без того хватало тем для размышлений. — Или я ничего не понимаю в педагогике, или это какой-то изощрённый садизм. У нас тут не рабство, в конце концов. И как сегодня вели себя восьмые классы?
Вета поняла, что не чувствует даже отвращения к себе. Вообще ничего.
— Как-как. Как обычно. Откололи кусочек от лёгкого. Ну, у манекена. Гипсовые крошки по всему полу…
Антон вздохнул.
— Что мне делать? — глухо спросила она. Из окон учительской было видно старое кладбище — раньше Вета его не замечала. А дальше — дом и площадка, на которой резвились дети.
— Слушай, у тебя документы с собой?
Сладко ёкнуло сердце.
«Конечно», — подумала Вета. — «Конечно, он придумает что-нибудь. Он ведь знает…»
— С собой. — Она понизила голос, снова оглядываясь. Коридор, видный из распахнутой двери учительской, пустовал. Лилия ушла уже давно — Вета сама видела, как та выходила на крыльцо с сумкой подмышкой.
— Через час я смогу приехать. Подождешь?
— Вообще-то у меня ещё урок с моими. Так что куда мне деваться? Жду. — Горькие судороги заставили губы дрогнуть в улыбке. На самом деле ей не хотелось смеяться.
Она положила трубку на место и, не торопясь, пошла в свой кабинет. Перемена подходила к концу, и Вета думала, у дверей её уже ждёт восьмой «А». Вера и Руслана, наверное, как всегда, сидят на подоконнике.
В закутке у дверей было пусто. Вета, не с первой попытки, но открыла вечно заедающий замок кабинета. Хойя приветливо помахала ей листьями — сквозняк гулял по полу, и ветер заглядывал в распахнутое окно. Она сама оставила его, чтобы хоть немного проветрить комнату от запаха пыли и старых бумаг.
По полу стелился равномерный слой гипсового и мелового крошева. В углу смирно лежал кусок отколотого лёгкого. Уборщица завтра наверняка будет возмущаться. Вета прошла за учительский стол, села. Раскрыла брошенный тут же ежедневник.
О чём она думает, не будет же никакого завтра. Она уйдёт из школы, даже если придётся до крови разбить руки о дверь директорского кабинета. Она уедет из этого города, даже если по степи за ней будет гнаться свора волков. Лучше бояться волков, чем собственных восьмиклашек.
Громыхнул звонок, разогнав пугливых воробьёв с ветки дерева. Вета барабанила ручкой по ежедневнику. Приоткрытая дверь и кусочек коридора мозолили ей глаза. Она не могла отвернуться. В коридоре было тихо: ни голосов, ни топота. Онемели неудобно сложенные руки.
Вета поднялась и прошла между партами, сосредоточенно слушая, как стучат её собственные каблуки. Выглянула в коридор: мимо, едва оглянувшись на неё, пробежал парень из параллельного восьмого. Вета захлопнула дверь.
«Они сегодня не придут», — сказал ей взглядом безглазый манекен.
Вета едва не рассмеялась от облегчения. Она прошла к окну: кленовая аллея пустовала, никто не сидел на низенькой ограде клумбы, и от этого ей сделалось ещё веселее. Как будто директор только что сам зашёл к ней и принёс подписанное заявление — пожалуйста, идите куда угодно. Она пошире открыла окно, едва не сбросив на пол горшок с фиалкой, и вдохнула полной грудью, в первый раз за демоны знают сколько времени.
Ветер пах опавшими листьями и гравилатом, который Алиса так и не обрезала. Как же легко думать об этом!
Вета поймала себя не том, что напевает, поливая цветы. Она раньше никогда не поливала, Роза сама заправляла порядком в кабинете и подсобке. Но в последний вечер ведь можно побыть хорошей. Пусть цветы запомнят её хорошую.
Она не заметила, как за окном заплакал дождь. Тоже, кажется, первый за всю осень. Зашептали листья клёнов, и тут же намок подоконник. Защищенная плотно прикрытой дверью, Вета рисовала в ежедневнике поезда. Можно не возвращаться в университет. Можно найти любую другую работу.
Любая работа будет лучше её нынешней.
