Скандир берет командование на себя, после того, как мальчик уходит по дороге на восток и пропадает из виду.
Ему это дается без усилий, сразу понятно, что это его дело. Есть люди, которые руководят остальными, это так просто.
Марин смотрит на Даницу, пока они спускаются вниз от леса, и ему хочется утешить ее, но он боится даже пытаться. Без всяких слов, между ним, старым воином и Перо Виллани установилось молчаливое согласие не рассказывать о том, что произошло на опушке леса. Все остальные находились слишком далеко, они не видели ничего такого, что потребовало бы объяснений.
Ну, кроме одного: Скандир говорит оставшимся у него людям, что он отпустил последнего османа, без оружия, чтобы тот мог рассказать сердарам армии калифа, кто их здесь уничтожил. «Если джанни доберется живым», – прибавил он.
В хижинах нет никаких орудий труда, но поодаль они находят несколько инструментов, закопанных у леса. Их пытались спрятать от воров. В трех ямах лежат лопаты, топоры, пилы дровосеков. Они начинают рыть настоящие могилы подальше от дороги, для людей Скандира.
Марин напрямик поговорил с сересскими купцами, которые хотят сразу же идти дальше, уйти от этих разбойников, из-за необдуманных действий которых жизнь караванщиков оказалась под угрозой. Он ясно дает понять, что если они сейчас уйдут, то они уйдут без охраны из Дубравы. И предлагает им это сделать. Они отказываются. Похоже, они его боятся. Дживо никогда не разговаривал с ними таким тоном.
Честно говоря, ему самому не нравится охвативший его гнев. «Люди из Дубравы, – думает он, вместе с другими орудуя лопатой при свете солнца, – такие сдержанные и дипломатичные». Всех шокирует, когда они перестают быть такими.
Даница сказала брату, что вся ее жизнь посвящена мести. Сказала, что именно поэтому она оказалась здесь. То же самое она сказала Марину, собственно говоря, однажды ночью, в стенах Дубравы, в доме его семьи, в его комнате.
А он, Марин Дживо, младший сын купца? Чему посвящена его жизнь? Торговле? Ловким, выгодным сделкам? Он из города-государства, который процветал благодаря тому, что никому не давал повода ненавидеть себя настолько, чтобы доставить неприятности. «То место, где ты живешь в этом мире, – думает Марин, копая могилу на лугу в Саврадии, – определяет то, какие поступки ты совершаешь в этом мире».
Потом он вносит поправку в эту мысль: не только оно их определяет. Раска Трипон и Даница Градек, возможно, думают иначе. Или старая императрица, живущая у Дочерей Джада на острове Синан, она, наверное, тоже считает иначе. «Они все – изгнанники, – думает он, – переставшие быть тем, чем они были, живущие не там, где жили».
Сегодня утром они прикоснулись к потустороннему миру.
Это невозможно отрицать. Художник реально прикоснулся к чему-то в том мире. Он так сказал. И они оба видели, как женщину стрела поразила в сердце, а потом она встала, живая.
Скандир сказал, что этот лес считался населенным духами. Теперь у них есть основание верить в это, что бы ни заявляли священнослужители.
