– У меня нет таких товаров, – сказал Грилли. – Но я понимаю, что вы хотите сказать.
Дживо скользнул взглядом по Гвибальдо Ферри и по последнему купцу, из семейства Бозини. Ферри пожал плечами, Бозини кивнул.
Они разошлись, чтобы приняться за еду. Перо уже поворачивался, чтобы последовать их примеру, – он видел, что Томо уже приготовил им поесть, – когда Дживо позвал его.
Марину нравился Перо Виллани, и он был почти уверен, что художник погибнет здесь.
Он не думает, что и сам здесь погибнет, но в Ашариасе ни в чем нельзя быть уверенным. Они далеко от дома, и чтобы ни делала Дубрава, чтобы обеспечить себе безопасность и признание, они здесь среди врагов, и армия ашаритов уже выступила в поход. Таковы факты. Именно поэтому эти путешествия бывают такими выгодными. Прибыль зависит от риска, умения обходить войну по краю.
Они сейчас одни на поросшем травой поле у дороги, среди лиловых и желтых цветов. Марин говорит:
– Я не уверен, что мы увидимся, когда попадем в стены города.
– Я это понимаю. Я благодарен вам за то, что вы привели нас сюда.
Он все еще колеблется. Человек может нравиться, но это не мешает вам в нем ошибаться. Потом он решает, что не ошибся. И говорит:
– Синьор, я сегодня вечером покину этот караван. Поеду вперед с моими слугами и товарами. Мы доберемся до следующего постоялого двора до захода солнца. Я уеду в темноте.
Виллани стоит неподвижно, думает. Марин по собственному опыту знает, что серессцы обычно соображают быстро, они слишком уверены в себе. Этот художник не такой. В конце концов, художник задает вопрос:
– Почему вы мне это говорите?
Правильный вопрос. Марин отвечает:
– Потому что я приглашаю вас поехать со мной. Я думаю… я не знаю точно, но думаю, что по крайней мере у одного из остальных возникнут трудности, когда приедет эскорт османов.
– Припрятанные товары?
Марин кивает головой.
– Вы их предупредили.
– Да. Купцы пытаются уклониться от налогов. Иногда это удается, и глупцы, услышав об этом, решают тоже рискнуть. Я думаю, вам может грозить опасность, если вы останетесь с ними, когда въедете в город, учитывая ваши задачи.
Он намеренно говорит «задачи». Не говорит «заказ».
– Вы имеете в виду то, что я еду в замок?
– К калифу. И… – ему необходимо сказать это, понимает Марин, иначе в этой беседе нет никакого смысла. – Возможно, с другой целью, кроме создания портрета?
Виллани бледнеет. Это и не удивительно.
– Я желаю вам добра, синьор, – говорит Марин. – Я ничего не знаю, только немного разбираюсь в методах Совета Двенадцати и, возможно, в происходящих в мире событиях… и я наблюдал за вашим слугой.
– Томо?
– Да. Возможно, у него свои задачи. И он не просто вам служит. И из-за этого вам тоже может грозить опасность. С сожалением должен сказать – я не уверен, что для Совета ваша жизнь будет более ценной, чем… другие вещи.
Виллани выглядит потрясенным, но, по мнению Марина, не очень удивленным.
– Например, чем жизнь калифа?
– Чем лишение его жизни, да, – Марин все-таки сам понижает голос, говоря это.
– А Томо?
– Он настоящий слуга?
Виллани хмурится.
– Он знает обязанности слуги, но он…
– Больше чем слуга?
– Возможно. Да. Насколько больше, как вы думаете?
Этот разговор так опасен. Дживо качает головой.
– Не мне об этом судить.
– А я могу высказать свое мнение? – спрашивает Перо Виллани. Он слабо улыбается.
– Не мне. Я не имею значения.
Виллани качает головой.
– Разве вы также не рискуете, если один из ваших попутчиков попытается убить калифа?
Марин не может сдержаться: он быстро оглядывается вокруг. Они все еще одни, достаточно далеко от дороги и от других купцов.
– Возможно. Но я не из Серессы.
– Вы даже могли бы их предупредить.
– Мог бы. Но не стану. Я не считаю себя способным на такой поступок.
Виллани кивает.
– Спасибо. Еще раз.
Марин прочищает горло. Ему необходимо сказать еще кое-что.
– Они обыщут ваши краски и принадлежности для рисования, синьор Виллани. Еще до того, как вы сможете приблизиться к дворцовому комплексу. Синьор, вам следует понимать, что в Ашариасе знают… они очень хорошо знакомы с ядами.
Его собеседник снова бледнеет. Он отвечает:
– Я хочу всего лишь написать этот портрет, как можно лучше. А потом уехать домой. То, что вы предполагаете… я тоже не считаю себя способным на такое.
– Думаю, так и есть, – соглашается с ним Марин. – А другие могли доверить вам эту роль?
Они слышат смех с дороги. Птицы уже снова поют. В небе летал ястреб – должно быть, он уже улетел. Марин не смотрит в небо. Он наблюдает за своим собеседником.
– Я сегодня ночью поеду вместе с вами, – говорит Виллани. – Я вам… Для меня большая честь, что вы мне это предложили.
Марин кивает головой, с трудом заставляет себя улыбнуться.
– Может быть, вы напишите когда-нибудь мой портрет, если мы оба вернемся домой.
– Это тоже честь для меня, господар, – отвечает ему Виллани. – Давайте оба придумаем, как нам вернуться домой.
– Давайте, – соглашается Марин.
К сожалению, в глубине души он по-прежнему не верит, что его собеседнику это удастся.
