«Или не настигнет смерть», – подумал Томо. Ему очень не хотелось въезжать в стены города в компании человека с контрабандными товарами. С символами
Это плохая перспектива. У него здесь свои задания. В Совете Двенадцати понимали, что у него вряд ли будет шанс выполнить некоторые из них. Однако если Виллани позволят (или даже вынудят) жить на территории дворца, и разрешат его слуге сопровождать его (маловероятно, но…), тогда Томо Агоста станет первым прошедшим обучение шпионом, проникшим туда после падения Сарантия.
Герцог и Совет дорого заплатили бы за это, и Томо тоже получил бы свою долю – серебром и золотом, – если бы это произошло, и он вернулся бы в город на каналах и рассказал о том, что там видел. У него были свои амбиции, у Томо Агоста. У какого сильного духом мужчины их нет?
Он также владел многими способами убийства, и он думал о Гвибальдо Ферри, когда предложил две монеты слуге на кухне гостиницы, чтобы тот нагрел воды для ванны его хозяина. Он хотел иметь возможность убедиться в том, что сейчас делает Виллани, но в этом не было особой необходимости. Он и так знал. Виллани делал то, что хотел сделать сам Томо: принять меры безопасности, когда они приблизятся к Ашариасу.
Художник избавлялся от яда. И он планировал избавиться от Томо сегодня ночью, бросить его, чтобы тот вошел в город вместе с двадцатью спрятанными солнечными дисками и тщеславным, глупым человеком, который – весьма вероятно – начнет рассказывать о Скандире, как только таможенники его схватят.
И это, вероятно, погубит их всех. В том числе Виллани и купца из Дубравы.
Интересно, подумали ли об этом те двое. Наверное, нет. Они не обучены подобным вещам. Сересса очень хорошо готовит своих шпионов. Та женщина на их корабле, Леонора Валери, была другой, капризом герцога, подвернувшейся возможностью. Женщины, привлекательные женщины, могут оказаться полезными, даже если не умеют открыть замок сундука или двери, или убить.
Ему надо соображать быстро. Тут возникало две разных проблемы. Он должен сегодня ночью поехать вперед вместе с Виллани и Дживо. А те спрятанные диски представляли опасность, как и Ферри. Томо был согласен с Марином Дживо в этом вопросе. Диски не удастся провезти в город незаметно.
Томо чувствовал возбуждение, но старался не показать этого. Он как раз выходил из кухни, чтобы привести в порядок спальню, когда слуга Гвибальдо Ферри, тот, болтливый, влетел тоже с двумя монетами и громко потребовал ванну для своего господина. И тут Томо Агосту осенило, словно солнце Джада взошло над лагуной утром в середине лета.
– Обслужите его первым, – сказал он слугам, обливающимся по́том на кухне у очага. – Его хозяин более важная персона.
Перо понял, что им не придется встречаться у конюшни.
Они с Дживо ночевали в одной комнате, а три купца из Серессы в другой. Это мелочь оказалась полезной. Полезность других мелких событий, случившихся перед ужином, была менее очевидной.
Томо, его слуга, который, как он знал, был шпионом (ему об этом сказали в Серессе), пришел забрать его сапоги, чтобы почистить их. Дживо тоже находился в комнате и сам чистил свои сапоги, он отпустил своих слуг на вечер. Перо знал, куда они ушли, и чем занимаются, готовясь к этой ночи. К восходу голубой луны.
Томо закрыл за собой дверь, что было нормально, потом опустился на колени посередине комнаты, что не было нормально. Перо сидел с одной стороны большой кровати, которую они делили с Дживо. Дживо, сидящий с другой стороны, встал, глядя на слугу. Перо тоже встал.
Томо сказал:
– Простите меня. Меня научили подслушивать разговоры издалека, наблюдая за движением губ. Я знаю, что вы собираетесь уйти сегодня ночью. Прошу вас, позвольте мне пойти с вами.
Иногда просто не можешь придумать, что сказать. Перо уставился на слугу, он ждал. Он отметил, что Марин Дживо делал то же самое.
Томо встретился взглядом с Перо. Он был шпионом, хорошо обученным – это следовало помнить. И неожиданно, когда он вспомнил об этом, ему стало легко.
– Я подстроил смерть Гвибальдо Ферри, – тихо произнес слуга. – Господар Дживо был прав. Его поймали бы с контрабандой, и он бы заговорил. О том сражении, кто принимал в нем участие.
Перо открыл рот и закрыл его.
Марин Дживо сказал, тоже тихо:
– Ты убил Ферри? Будет расследование. Мы никогда…
– Я подстроил его смерть, господар. Он умрет завтра, вероятнее всего утром. Это будет выглядеть, как сердечный приступ. Вы – мы, смею надеяться – уедем раньше.
– Снова яд? – обрел голос Перо.
Томо кивнул.
– В его ванне. Он проникает сквозь кожу. Его изобрели в Эсперанье, где много знают о подобных вещах.
– А что будет с тем, что он тайно вез? – спросил Дживо. Перо поражался, как этот человек может быть так спокоен. И сможет ли он когда-нибудь сам быть таким спокойным, слыша подобные вещи. И хочет ли быть таким.
