По крайней мере, теперь она уже не намерена покончить жизнь самоубийством. После того, как они причалили к берегу, она вела себя тихо и безупречно учтиво. Она дала понять семейству Дживо (с просьбой пока никому не рассказывать), что откажется вернуться в Серессу, хотя именно это ей следовало сделать – или им следовало отправить ее домой. Она также отказывается давать объяснения. Поэтому она – еще одна женщина, представляющая проблему для дипломатов. И обе остановились в доме Дживо. Его мать не проявляет энтузиазма по этому поводу. Совет Правителя, наверное, отнесется к этому так же.
Его отец, которого обычно бывает трудно отвлечь, кажется, без ума от вдовы доктора. Конечно, он ведет себя сдержанно и респектабельно. Отец и брат никогда не делают ничего, что не было бы респектабельным. Старший Дживо искренне благочестив; старший сын также искренне боится совершить какой-либо большой грех.
Марин часто представляет себе, как бы он жил вдали от дома.
На Страден много людей, они идут от особняка Дживо по направлению к дворцу Правителя у гавани. Само их движение туда служит развлечением, понимает Марин.
Стоит ясное утро, прекрасная весенняя погода. Лето в Дубраве жаркое. Люди, если могут, уезжают из города в сельскую местность, на побережье или на острова. Они ездят друг к другу в гости, пьют вино, охлажденное в погребах, в ожидании осеннего урожая и более прохладной погоды. Марин обычно старается оказаться на борту одного из их кораблей, идущих в другие края, куда угодно.
Люди, мимо которых они проходят, с нескрываемым любопытством смотрят на женщин – на разбойницу с луком даже больше, чем на вдову из Серессы. У них неприветливые лица. Леонора Мьюччи здесь не кажется чем-то необычным, хотя молодые женщины рассматривают покрой ее черного платья и прикидывают, как изменить свои собственные платья. В Дубраве моду диктует Сересса, даже в большей степени, чем придворные.
Но женщина из Сеньяна, с ее размашистой походкой и прямой спиной, – вот на нее стоит смотреть. Она убила, по крайней мере, одного человека, возможно даже многих людей. Она также не пожелала сменить свой пиратский наряд, носит его под верхней красно-синей туникой, хотя и позволила слугам постирать его, и с большой радостью приняла ванну. Даже два раза. Волосы ее подколоты наверх и убраны под кожаную шляпу. При ней ее пес. Марин уже понял, что он всегда при ней.
И пес, и женщина, отметил он по дороге, держатся настороженно. Не было бы чем-то неслыханным, если бы кто-то убил на улице своего врага, а Сересса могла уже определить свои планы насчет нее. Они знают, что здесь есть агенты Серессы, о некоторых догадываются, но отец Марина часто говорил, что если бы они знали всех шпионов, Сересса была бы менее могущественной, чем ее считают.
«А это не так», – всегда прибавляет он.
Он видит, что прямо перед ними идут женщины семьи Матко. Они вышли на улицу, терпят яркий свет солнца, чтобы лучше их рассмотреть. Он смотрит на Кату, хорошенькую и нарядную, и думает (возможно, несправедливо), не поспешит ли она сейчас заказать себе платье такого же фасона, как у женщины из Серессы, пока в ее памяти еще хранятся все его детали.
Когда они проходят мимо, он вежливо кивает всем троим, матери и двум дочерям. Он видит, что глаза Каты смотрят на него, а не на Леонору Мьюччи, и не на женщину из Сеньяна, и что у нее неожиданно встревоженное лицо.
Женщины Дубравы обычно не делают ничего неожиданного, как подсказывает его опыт, – если ты примирился с мыслью, что некоторые из них любят впускать мужчин к себе в спальни. И что это, собственно говоря, не следует считать чем-то неожиданным.
Тем не менее пристальный взгляд на улице утром – это неожиданность. Вероятно, они с матерью посчитали его подходящим кандидатом на замужество, и она встревожилась, видя его идущим рядом с молодой, внезапно овдовевшей женщиной из Серессы, неоспоримо привлекательной.
Он слишком нервничает сегодня утром (хотя ему и не нравится в этом признаваться, даже самому себе), чтобы его это позабавило, как могло бы позабавить в другом случае. Он понятия не имеет, что произойдет на Совете. Весьма возможно, что Даницу Градек прикажут казнить. Она участвовала в нападении на корабль Дубравы, пираты взяли их товары и выкуп, убили доктора, направлявшегося сюда. За такие вещи люди умирали или отправлялись на галеры. На галеры женщину не пошлют, они не варвары, но ее могут повесить, и никто не скажет, что это несправедливо, или даже жестоко, несмотря на то маленькое возмещение, которое она постаралась им обеспечить, убив одного из своих товарищей.
Он пытался выстроить свою речь перед Советом в это утро. Его не смущала необходимость говорить публично, но он сознавал, что от этих слов может зависеть жизнь, висящая сейчас на волоске. Он также понятия не имел, что скажет Даница Градек, он совсем не понимает эту женщину.
В тот самый момент, чтобы сделать это утро еще более радостным, она останавливается посреди улицы. Смотрит назад. На женщин Матко.
Они все останавливаются.
