— Что мне делать, Старший? — вдруг спросила она. — Я обещала подруге, что догоню её, но есть одно дело, что тянет меня назад, к дому… Очень важное дело… Люди… из группировки «Долг»… Они — враги Детей Зоны, но… Им тоже не нужно, чтобы такие вот места существовали, и в них творили зло. Я рассказала Воронину, их командиру про это место и про то, что здесь делали. Он всё понял, он сказал, что поможет мне… И послал своих людей найти это злое место. Чтобы уничтожить. Но Мамо опередила их, и теперь… теперь уже я должна помочь им… Потому что Воронин помог мне. Когда начался гон, они были где-то здесь, недалеко. Кажется, я не опоздала с сообщением и направила их к нам, в Монстрохатки. Но вот успели ли они туда дойти и укрыться? Мне нужно скорее вернуться и проверить. И если что — помочь им. Но… Марго, как же она?.. Что мне делать, Старший? Я же не могу раздвоиться!
Контролёр на мгновение задумался. Потом снова улыбнулся бесцветными губами.
— Если твоя знакомая пережила то, что происходило здесь — а я не видел её не только среди живых, но и среди убитых, то, думаю, что ты можешь не очень сильно за неё волноваться. Изломы могут за себя постоять. Если она умеет думать сама — то значит, Голос не увёл её далеко. Она вернется.
Мутант снова замолчал. Когда же он снова заговорил, голос его стал ощутимо тяжёлым.
— Ты сказала, Ксана, что тебя ждут дома люди из «Долга». Ты говорила с тем, кто командует ими. Ты теперь с «Долгом»?
Детёныш сокрушённо вцепилась в свои растрепавшиеся волосы, замотала головой.
— Ох, Старший… — почти простонала она. — Я и сама прекрасно знаю, что порождения не должны помогать людям. Тем более тем, кто смыслом жизни видит наше уничтожение. Но… Старший, что мне оставалось делать? К кому идти за помощью? Нет, я не с «Долгом». Но… эти хоть не наживаются на убийствах Детей Зоны и не торгуют артефактами — как остальные группировки. А их командир, к счастью, понял, что самым опасным чудовищем в Зоне может быть сам человек! Когда начинает творить зло… губить ни в чём не повинных… Старший, я…
Внезапно Ксана замолчала. Глаза её расширились, лицо приобрело странное выражение. Как будто она приняла нелёгкое для себя решение.
— Посмотри всё это сам, Старший… — медленно и тихо произнесла она, глядя в лицо контролёру. — Посмотри! Я не могу нормально рассказать тебе всё, но… ты можешь это увидеть. В моих воспоминаниях… Только пожалуйста… не считай, что я… стала врагом своих собратьев… — Детёныш судорожно вздохнула и быстро облизала разом пересохшие губы.
Она понимала, что рискует жизнью, открывая сознание контролёру. Но иначе сейчас она не могла поступить. Сложившаяся на данный момент ситуация была настолько непростая и необычная, что одним рассказом тут не обойдёшься.
Высокая фигура перед ней молчала. В ушах девушки застучало собственное сердце — удар, удар, удар. И вдруг, внезапно всё кончилось. Удары стихли, и перестало давить виски, а по позвоночнику приятным холодком пробежала весёлая стайка мурашек. Ей внезапно стало спокойно-спокойно.
— Я и не думал так, Дитя Зоны. Даже сородичи твоей подруги, плуты-изломы знают твою честность, — голос высокого существа снова был тихим и даже чуть-чуть, самую малость — весёлым. — Не бойся.
Она увидела, что губы контролёра не двигались. Голос звучал прямо в её ушах.
— Если сама хочешь, покажи мне то, что здесь было. Я хотел бы знать, что может так напугать такую храбрую девочку, как ты.
…Голова снова на мгновение закружилась, ей показалось, что она… летит? Вокруг был светлый белый туман, и он нёсся с ошеломляющей скоростью куда-то назад. Вот туман немного расступился. Что это? Она сверху смотрела на какую-то узкую комнату, а в ней… В ней на металлическом стуле сидела она сама. Она одновременно была в двух местах — там, и здесь, в этом молочном тумане. Ксана заинтересованно посмотрела на своё отражение. Точно, это она — вот её свитер, её волосы, лицо. Она даже смутно узнала эту комнату. Вот внизу к ней-второй подошел человек. Он что-то спрашивает, и записывает в блокнот. Человек неприятный, даже страшный, но она, Ксана, по эту сторону от комнаты, скорее понимает это, чем чувствует. Как будто ей сказали, что она должна того человека бояться, а ей не страшно, ни капельки.
