— Некоторых? — пробормотала я. — Да тут чёрным по белому написано, что ты будешь руководить всем процессом «лечения». То есть, командовать мной.
— Разве это странно? Ты мой пациент, а не наоборот.
Попытка распознать в его словах иронию закончилась провалом.
— Договорились, доктор.
В его условиях, в конце концов, не было прописано ничего криминального. Просто список требований, с которыми мне нужно было ознакомиться, чтобы потом не возмущаться. Исходя из него, Дис имеет полное право обращаться ко мне по имени, когда мы остаемся наедине. Как и отдавать мне указания по поводу, как и что делать, если речь шла о моём «выздоровлении». Не жаловаться и не критиковать его методы. Хорошо, в перечне этих методов не числился секс. Десница осознавал недопустимость данного действия между нами.
— Ладно, всё ясно… — согласно кивнула я, поднимая глаза от листа. — Но что значит последняя строка?
— Какая ещё строка?
— Я — женщина.
— Что?
— Здесь так написано, — я повернула бумагу к нему. — Вот. Я — женщина.
— Как ещё раз? — нахмурился озадаченно Дис.
— Я — женщина! Ты что, издеваешься?!
— Отлично, у тебя почти получилось меня в этом убедить, Эла.
Сощурившись, я медленно его оглядела. Большого и самодовольного, упрямо пытающегося показать, что происходящее его утомляет. Да он этим наслаждается! И ещё надеется, будто я поверю в то, что он — несчастная жертва моих капризов.
— Это твоё молитвенное правило с этих самых пор. Пункт «а» в нашем списке, — продолжил невозмутимо Десница. — Утром, вечером, до и после трапезы ты будешь повторять эти слова. Ясно?
А не копала ли я сама себя яму, отдав Дису тот приказ? Судя по его взгляду, сомнений не оставалось — он ещё отыграется.
— Так точно, босс, — преувеличенно мягко протянула я. — И когда мы перейдем к пункту «б»?
— Через три дня.
Эти три дня — секунда в моем бешенном графике. За эту секунду я успела свыкнуться с мыслью, что появился человек, который может мне указывать. И его зовут не Иберия и не Индра. За эту секунду я с удивлением поняла, что подошла к собственному лечению с подозрительным рвением. Просыпаясь, стоя у зеркала, даже отжимаясь на тренировке, я повторяла эту простую истину, на которую Дис обратил моё внимание.
Я. Женщина.
Я. Женщина.
Я. Женщина.
Возможно, изменения были не так уж очевидны, но я стала чувствовать себя несколько иначе к концу обозначенного трехдневного срока.
На самом деле я никогда не задумывалась о своей половой принадлежности всерьёз. Старалась избегать эту тему, потому что была окружена мужчинами и их стереотипами. Женщина, по их представлению, — это смесь из головной боли, бесконечных рыданий, причитаний и слабости. И тем не менее, показушно презирая женщин, они не могли без них и месяца прожить. Почему это очевидное женское могущество стало понятно мне только теперь? После разговора с Дисом?
Весь «третий» день я была как на иголках. Мою работу нельзя было назвать плодотворной хотя бы потому, что в течение всего дня я самым бессовестным образом думала о загадочном пункте «б». То и дело бросая мимолетные взгляды на свою «правую руку», не выражающую готовности продолжать моё «лечение» ни словом, ни делом, я с ужасом отмечала за собой этот нелогичный энтузиазм.
С чем связана моя решимость исполнять его приказы? Что это вообще такое? Стремление поскорее избавиться от фобии? Банальное любопытство? А может быть, я настолько устала от роли босса, что хочу хотя бы ненадолго отдать эту угнетающую ношу другому? Хотя бы чуть-чуть побыть слабым человеком с правом на ошибку и страх.
Не-е… последнее звучит слишком уж жалко.
Миновал обед и ужин, кровавый закат и ещё несколько часов после. Но Дис, кажется, позабыл о пункте «б», посвящая всего себя без остатка работе. Уже устав следить за ходом времени по часам, я в итоге встала из-за стола, когда до полуночи оставалось всего несколько минут.
— Я спать, — бросила я, выключая аппаратуру и проходя к выходу. — Если зайдёт Мадлен, скажи, что нужные ей документы в верхнем ящике стола.
— Хорошо, — сказал Десница, но, как выяснилось через секунду, его ответ не относился к Мадлен и документам. — Идём.
Я растерянно замерла. Он что, выжидал? Чего именно? Подходящего времени? Или моей полной готовности?
Закрыв кабинет, я прошла следом за Дисом, не сразу решившись спросить:
— И куда мы направляемся?
— В мою комнату.
Мельком оглядев пустующий коридор, утонувший в полумраке, я едва подавила в себе порыв спросить: «с какой целью?». Серьёзно, что он собрался делать со мной в его унылой, тесной спальной? Гипноз? Разговор по душам? В любом случае, для этого он выбрал не самый лучший момент. Что касается места? Пускай. «Палаты» Диса располагались вдали от любопытных глаз.
Моя беспечность скончалась сразу за порогом его комнаты. Вид этих стен, кровати, зеркала вызывал воспоминания не совсем приличного содержания. Я занервничала ещё сильнее, когда за спиной раздался тихий сигнал закрывающегося замка.
— Что теперь? — отличная идея: болтать, чтобы показаться расслабленной.
— Садись на кровать, — прозвучал тихий приказ.
