— Мои люди — сильнейшие в Эндакапее, — прорычала я сдавленно, получая очередную порцию боли. Отдышавшись, я упрямо продолжила: — И если они за что-то берутся, то всегда доводят дело до конца. Неважно, какой оно сложности. Что же касается покушения на Индру, я о нём даже не слышала. Да с чего вы вообще решили…
— Потому что на спинах этих ублюдков была твоя татуировка! — проорал мне в лицо отец.
Шах и мат, Эла.
Мне было нечего ответить, даже с учетом того, что Иберия знал об «увольнениях», которым подверглась Децема в начале моего правления. Сговорившимся против меня аристократам ничего не стоило разыскать парочку-другую мающихся от безделья парней с клеймом нашего клана на спинах. И предложить им работёнку.
Во всём этом было что-то ироничное.
— Знаешь, что сейчас спасает твою жизнь, Эла? — прохрипел презрительно Иберия, смотря на меня сверху вниз. — Похоть. Ты жива лишь потому, что Индра всё ещё хочет тебя. Я ему тебя обещал. А я сдерживаю обещания.
Спустя ещё один час, кажется, окончательно уняв дрожь, я покинула пределы ванной комнаты и направилась в рабочий кабинет. Мой взгляд, сосредоточенный уже на давно изученном узоре ковра, застилающего коридор, был рассеян и угнетен.
Произошедшее между мной и Иберией до сих пор не обрело в моём сознании должную четкость и казалось наполовину позабытым сном. Отец никогда не повышал на меня голос. Я не могла себе даже представить, что когда-нибудь он меня ударит. Или будет желать мне смерти.
Чёрт возьми, думалось мне, «любовь» завязала его извечно проницательные глаза, и теперь он ничего не видит. Даже не хочет видеть. Все попытки снять с него шоры воспринимаются им как предательство.
По дороге до кабинета, я упрямо пыталась смириться со случившимся. С очередной потерей отца. С последними словами Иберии, призванными ударить сильнее руки. С тем, что люди, которых я наивно принимала за семью, меня саму никогда не считали её частью.
Если так подумать… о любовнице Иберии я узнала от Гая. О нападении на Индру от его взбесившегося отца. Кто знает, может, от меня скрывают ещё парочку «незначительных» новостей? И кто мне их принесёт в следующий раз? А главное — переживу ли я их?
Перешагнув порог, я машинально кинула взгляд на «рабочее место» Десницы. Несмотря на позднее время и нелегкий день, Дис сидел на софе, работая или просто убивая время. Ещё с минуту мы смотрели друг на друга, молча и сосредоточенно, словно ведя лишь нам понятный диалог. Который прервал ворвавшийся в кабинет Лайз.
— Какого дьявола там произошло? — без вступлений и приличествующих церемоний выпалил Псих. Тяжело дышащий, разозлённый, напуганный.
— Эй, тебе не мешало бы…
— Выполнять свои обязанности как надо! — закончил он по-своему. — Я ваш грёбаный телохранитель, но ещё ни разу не сделал ничего подтверждающее это звание. Ведь все ваши враги слабее вас. А все, кто сильнее, — ваши союзники. Так я думал до сего дня. До того момента, как этот чокнутый ублюдок ударил вас.
Да, и мне совершенно не хотелось говорить об этом. Тем более при Дисе.
— Почему вы не дали мне вмешаться?
— Да ты просто смеешься надо мной, — устало вздохнула я, уходя к столу.
— Иберия — не хозяин здесь. Он не имеет права распускать руки на нашей территории. Особенно, когда дело касается вас! — гневно сокрушался Псих, проследовав за мной. — Мало того, что он притащился без приглашения и предупреждения, он вздумал ставить вас на колени. А потом ещё и бьёт!
— Это личное.
— А вы уверены? Уверены в том, что это личное? — не вспоминая о свидетеле, Лайз навис над столом, процедив: — Вы — наш босс. Раз он задел вас, задел и нас. И вам нужно просто сказать, чтобы…
— Чтобы что?! — вскипела я, кинув на мужчину взгляд исподлобья. — Чтобы совершилось возмездие? Убийство? Здесь, в моём доме? Ты это хотел сказать? Мне плевать на то, сколько раз Иберия меня ударил. И на то, насколько оскорбительным вы все это находите. Он мой отец. Я обязана ему всем. И если кто-нибудь из вас посмеет косо на него посмотреть… лучше тебе не знать, что будет, если я замечу подобное.
Оскорбленный и взвинченный, Лайз отшатнулся от стола. Пятясь к двери, он развёл руками.
— Да как скажете. Вот только, судя по тому, что я видел, он вас своей дочерью не считает. И ваше благородство ему по боку.
— Пошел вон, — бросила я, ошарашенная его поведением. Никогда раньше Лайз не позволял себе говорить со мной подобным тоном. Да ещё о своём прошлом боссе.
Псих вышел, и я мучительно обхватила голову руками. В тишине не прошло и минуты: поднявшись с софы, в сторону двери направился Дис. Его уверенный, четкий шаг свидетельствовал о неком намерении, закрепившемся в сердце.
— И куда ты? — поинтересовалась я, смотря ему в спину.
Десница остановился, но не обернулся.
— Схожу, убью старого сукина сына, — спокойно поставил он меня в известность.
— Да вы все просто издеваетесь надо мной!
Уже через секунду Дис стоял у моего стола, сдавленно рыча:
