Пусть даже я списывала всё на действие местного воздуха и витающие в нём настроения, сказать, что произошедшее между мной и Дисом было только секундным порывом, увлечением, любопытством, не так уж и просто. Особенно если учесть, что сам мужчина воспринял случившееся со всей серьёзностью. Это очевидно, судя по его удручающему, упрямому молчанию и весьма неласковому взору.
Смешанность чувств на этом не заканчивалась.
Оставив дела клана на непозволительно долгий для его предводителя срок, я теперь страдала от тягучего чувства вины. Совесть осуждала меня за такую вопиющую халатность. Кто знает, думала я, что могло произойти за это время в Безане? Жизнь не остановилась с моим уходом, и на то, чтобы повернуться на сто восемьдесят градусов, ей хватило бы одной минуты. А меня не было куда дольше. За день, что я провела на Цитре, в Безане могло произойти с десяток катастроф.
Но произошла всего лишь одна.
Мой передатчик смог поймать сигнал, стремящийся с родной планеты, слишком поздно для того, чтобы я ещё была в состоянии её предотвратить. Непривычно торопливая, даже напуганная Мадлен сообщила мне, что сейчас, в эту самую минуту под крышей оставленного мной особняка находится Иберия собственной персоной.
Это звучало так, словно я бросила свою семью на растерзание самому опасному зверю на планете.
Сказать, что я была в шоке, означает сильно преуменьшить свирепость пережитой мной в тот момент эмоции. Мир перед глазами внезапно утратил чёткость, наполнившись пронизывающим холодом. В горле засвербело.
Иберия в Безане. В эту самую секунду. Находится на территории, вверенной мне им же. Возмущенный гость. Полноправный хозяин. Одни боги знают, о чём он думает в этот момент. В любом случае, его мысли не льстят мне. Возможно даже, желают видеть меня на коленях, низменно умоляющей о снисхождении.
В моей голове, продираясь сквозь шум пульса, зазвучал голос Гая.
Как только ты потеряешь последнее доверие, Иберия придет за тобой, не поставив в известность, к какому часу его ожидать.
В иной ситуации мою гордость уязвил бы тот факт, что его слова оказались пророческими. Но к чёрту капризы моей гордости, ведь, судя по всему, ей сегодня ещё только предстоит пострадать.
Закончив разговор с секретарём, я обратила свой взгляд на Десницу. Он никогда раньше не умел читать по глазам. Но в этот раз мне не потребовалось ни слова, чтобы Дис догадался о причинах мертвенной бледности моего лица.
— Что бы он ни сказал, и что бы ни сделал, молчи, — тихо приказала я.
Больше я не проронила ни звука до самого порога своего дома. Тишина казалась взрывоопасной.
Абсурдность того, что происходило дальше, поразила всех свидетелей этой абсурдности, а также тех, кто о ней узнал со слов очевидцев.
Я возвращалась домой после непродолжительно отсутствия, а в дверях меня встречал гость, даже не соизволивший предупредить о своём визите. Царственный, гордый, неприкосновенно великий — мой названный отец, наблюдающий за моим приближением, был подчеркнуто холоден и неулыбчив. Иберия, которого я знала когда-то, остался дальше, чем просто в Тавросе. Он потерялся в прошлом. Навсегда.
Казалось, он посвежел. Черты лица, задетого временем, ныне оживляло какое-то незнакомое мне чувство. Наличие молодой любовницы действовало на босса Нойран лучше любых хирургических вмешательств по поддержанию молодости. Он выглядел ещё более уверенным в себе и ещё менее расположенным ко мне.
Иберия прибыл не один. Внезапность его визита, как оказалось, была не таким уж сильным ударом. Ведь вместе со своим господином прибыла Роза, и её присутствие задевало меня куда сильнее, чем несоблюдение Иберией элементарных правил приличия.
Ох, Роза… головная боль, облаченная в прекрасное платье и дышащая дорогими духами. Гай был прав: она изменилась до неузнаваемости.
В её осанке закрепилась уверенность в каждом вздохе, собственной неотразимости и силе. В её глазах я видела перспективу собственного падения, которое она намеревается лицезреть. Возможно, прямо сейчас.
Они встречали меня вместе, представляя собой какую-то извращенную версию родителей, привечающих блудное дитя. Меня воротило от происходящего, но будь я проклята, если дам им это понять.
Поблизости стояли Олафер и Бартл. Я знала, что, затерявшись в толпе, за происходящим следит всё ещё не готовый меня простить Лайз.
— Отец, — обратилась я к Иберии, останавливаясь напротив. И хотя яркий наряд Розы манил взгляд, я смотрела исключительно на босса Нойран. С подчеркнуто официальной улыбкой, в которой проглядывала укоризна. — Перед тобой стоит самый счастливый человек на Амальтее. Не ожидала, что ты так скоро явишь милость и почтишь мой дом своим присутствием.
А может, милость здесь совершенно не при чём.
Иберия не протянул мне руку, как делал это обычно.
— Если уж говорить о неожиданностях… — в пугающе неторопливой манере промолвил он. — Для меня было настоящей неожиданностью прибыть в Безан и обнаружить доверенный тебе город без присмотра. Хотя это лишь малая толика моего «удивления».
