Он схватил коробку из-под мармелада и сунул туда госпожу Жадность. Госпожа Жадность высунулась из коробки, пыталась что-то крикнуть, но Алёшка быстро задвинул коробку под кровать. Потом он схватил портфель и выскочил в коридор.
Щёлк! — повернулся ключ в замочной скважине.
А госпожа Жадность осталась лежать в коробке из-под мармелада.
Там было темно, тихо и очень приятно пахло.
Госпожа Жадность не знала, сколько прошло времени. Наконец она услышала чьи-то шаги в соседней комнате.
«Это, наверно, Алёшкина бабушка! — догадалась госпожа Жадность и съёжилась от страха. — Очень мягкие туфли и очень медленные шаги».
Бабушка несколько раз дёрнула за ручку двери, но дверь не открылась.
— Странно, — сама себе сказала бабушка. — Никогда Алёшенька дверь не запирал. И чего это он?..
Бабушка ещё раз дёрнула за ручку и ушла. Ведь у неё, конечно, были более важные дела, чем стоять около запертой двери и дёргать её за ручку. Но если бы она только знала, что в этот момент произошло у Алёшки под кроватью!
Голова госпожи Жадности и её ногти упёрлись в стенки коробки. Коробка затрещала.
Госпожа Жадность сбросила с себя картонную крышку и встала. Голова её уже упёрлась в пружины матраца.
Дрожа от радости и волнения, она ощупала себя руками.
— Я расту! Я расту! — прошептала госпожа Жадность. — Какое счастье! Наконец-то!.. Неужели мой мальчишка и впрямь становится жадным?
Вам, конечно, интересно узнать,
Алёшка сидел в классе и всё время думал о конфетах.
Перед его глазами, как стаи разноцветных рыбок, покачиваясь, проплывали конфеты в ярких бумажках.
— Что с тобой, Алёша? — спросила учительница Анна Петровна и указала пальцем на Алёшкину тетрадку. — Ничего не понимаю! Посмотри, что ты написал. Надо было написать: «По волнам плыл кашалот», — а ты написал: «По волнам плыл шоколад». Надо было написать: «По небу тянулись тучки», — а ты написал: «По небу тянулись тянучки». Что с тобой? Я вынуждена поставить тебе двойку.
Лицо у Анны Петровны стало очень грустным. Как будто она поставила двойку не Алёшке, а самой себе.
Но Алёшка только махнул под партой рукой. Подумаешь, какая-то двойка! Не до того сейчас.
На переменке он вынул из кармана все конфеты и начал их есть одну за другой.
— Сколько у тебя конфет! — сказала девочка Женя и подбросила на ладони большое яблоко. — Нам бабушка из деревни целый ящик прислала. Хочешь, поменяемся? Я тебе яблоко, а ты мне конфету?
Яблоко на вид было удивительно вкусным. Алёшка посмотрел на него, и во рту стало как-то сладко и прохладно.
Женя подбрасывала яблоко в воздух, и оно поворачивалось к Алёшке то красным боком, то жёлтым. Можно было подумать, что яблоко то улыбается Алёшке, то нет.
«Что же мне делать? Я ведь обещал этой старушонке никому конфеты не давать, — с досадой подумал Алёшка. — Но ведь я же их и не отдаю. Я же их меняю. Это совсем другое дело. Совсем другое».
— За такую конфету одного яблока мало, — сказал Алёшка каким-то не своим, чужим, хриплым голосом. — Давай ещё денег сколько есть!
Денег у Жени оказалось немного. Всего две монеты. Алёшка схватил их так быстро, что Женя не успела даже ахнуть.
Как вы можете догадаться, именно в этот момент госпожа Жадность, которая лежала в коробке под кроватью, выросла сразу в несколько раз.
Когда кончились уроки, Алёшка первым выскочил из класса.
Он бежал по улице, а сам всё думал и думал о конфетах.
Ему даже показалось, что в светофор вставлены три больших леденца. Красный, жёлтый и зёленый. Да и сам светофор похож на большую конфету, зачем-то привязанную к проводам.
Навстречу Алёшке шла румяная девчонка в розовом пальто. Она вела на верёвочке коричневую мохнатую собаку.
«Какая девчонка смешная! — подумал Алёшка. — На пряник похожа. А собака совсем как шоколадная. Вот бы такую большую шоколадную собаку! Чтоб уши шоколадные и хвостик… Или лучше шоколадную лошадь. С одной ногой можно целый месяц чай пить…»
Алёшка так размечтался о шоколадной лошади, что чуть не налетел на ребят, стоявших около булочной.
Ребята окружили маленькую Люську.
На голове у Люськи была панама. Панама была новая и очень белая.
Люська стояла низко опустив голову и плакала. Лица её не было видно. Можно было подумать, что плачет белая панама.
— Опять что-нибудь потеряла? — спросил Алёшка. — Эх, ты!
— А-а-а… — всхлипнула панама. — Меня бабушка за хлебом послала… Велела батон купить. Деньги дала. Я их в кулаке держала… Кулак вот… А деньги я потеряла. А бабушка сказала: «Если ты ещё чего потеряешь, я тебя отшлё…»
Из-под белой панамы ещё быстрее закапали удивительно крупные прозрачные слёзы.
— Ребята, у меня есть немного, — сказала девочка Женя. Лицо у неё на секунду стало грустным, но она сейчас же улыбнулась. — Я хотела эскимо купить, да уж ладно… Возьми их себе, Люська.
И она положила деньги на мокрую от слёз маленькую ладошку.
— И у меня есть… На, держи!
— И у меня…
— И у меня монетка. Новенькая, смотри, как блестит!
