— Алёшка — мой! Он мне самой нужен, понимаешь? — продолжала госпожа Жадность. — А тебе он совсем ни к чему. Посмотри, сколько хороших ребят у вас в классе. Они все благородные, добрые. Да что там в классе — на каждом заборе всегда найдётся пара хороших, смелых мальчишек. Зачем тебе Алёшка? Он плохой, жадный.
— Он не плохой. Его бабушка избаловала, — еле слышно прошептала Катя.
— Нет, плохой. Я его лучше знаю! — ухмыльнулась госпожа Жадность, тяжело подползая поближе к Кате. — Только не смотри на меня своими ясными глазами. Слышишь? У меня от этого заболит голова.
Катя послушно опустила глаза и стала смотреть на пыльный пол чердака.
— Дай честное слово, что больше не будешь дружить с моим Алёшкой! Поклянись, что ты больше не будешь с ним разговаривать и вместе учить уроки!
Катя попятилась и заморгала глазами.
— За это я награжу тебя! — проговорила госпожа Жадность. — Ты будешь самой богатой девочкой на свете. У тебя будут самые красивые платья. И банты всех цветов радуги. Все твои подружки лопнут от зависти.
— А я не хочу, чтобы они лопнули, — прошептала Катя.
— Я ничего для тебя не пожалею!
Госпожа Жадность щёлкнула пальцами.
В ту же минуту в воздухе вокруг Кати что-то заблестело. Она почувствовала, как что-то холодное и тяжёлое пригибает её голову книзу.
Катя посмотрела в тусклое, расколотое зеркало — на голове у неё была корона.
Катя сняла корону. Она была вся золотая, а прозрачные камни на ней блестели так, что глазам больно. Катя повертела корону в руках, не зная, куда её девать.
— Теперь надень это ожерелье! — с торжеством прошипела госпожа Жадность. Она протянула свою длинную руку. На её кривом пальце болталось сверкающее ожерелье. — Только обещай, что ты никогда ни слова не скажешь моему Алёшке!
— Нет, скажу! И дружить с ним буду! — Голос Кати неожиданно зазвенел. — А когда мы подрастём, мы, может, ещё поженимся. Вот! Забирайте вашу корону, она мне не нужна нисколечко! Её лучше в музей отнести. И бусы ваши возьмите. А я с Алёшей…
— Ах ты, маленькая негодяйка! Тогда ты погибнешь! — завизжала госпожа Жадность, хватая Катю своей огромной рукой. — Я не отдам тебе мальчишку. Он — мой, мой!
— Помогите! — отчаянно закричала Катя, изо всех сил стараясь вырваться. Но рука госпожи Жадности была холодной и твёрдой, как камень. — Алёша! Алёша!.. Ой!..
На улице вовсю хлестал дождь.
Алёшка, перескакивая через лужи, полные пузырей, добежал до старого дуба. Под ним был кружок сухой земли, а на скамейке всего несколько тёмных мокрых пятнышек. Алёша перевёл дух.
А может, и хорошо, что такой ливень. Во дворе пусто — ни души. Самое милое дело копать клад в такую погоду.
Небо разорвала яркая молния, похожая на серебряное дерево. Сразу вслед за ней обрушился гром, похожий на грохот камней. Всё вокруг потемнело. В некоторых окнах зажглись разноцветные люстры.
Алёшка прижался к дубу. Дуб был сухой, корявый и, как показалось Алёшке, добрый.
Так, интересно, а чем копать? Не руками же! В тот же миг Алёшка увидел большую лопату с гладкой, словно отполированной, длинной ручкой. Она стояла под дубом. Просто удивительно, как он её сразу не заметил! Алёшка вонзил лопату в землю между корнями. Надо быстрей, пока никто не видит! Во все стороны полетели комья земли и кучки тощей городской травы.
«Буду копать, пока не найду, — подумал Алёшка, изо всех сил налегая на лопату. — Пусть всё тут перекопаю».
И вдруг лопата звякнула, наткнувшись на что-то твёрдое. Алёшка опустился на колени, стал дрожащими руками выкидывать землю из ямы.
Показалась деревянная крышка, обитая по углам медью. Алёшка поднатужился и вытащил из ямы старинный сундучок. Подгнил, конечно, но так и должно быть. Он, может, сто лет пролежал в земле, а то и тысячу. Это уже вряд ли, но всё равно, сразу видно: старинный сундучок, настоящий разбойничий. Того и гляди, развалится на мелкие дощечки, до того старинный!
Алёшка попробовал открыть сундучок — заперт. Сердце Алёшки билось так, будто хотело вдребезги разнести рёбра. Он сунул ключ в замочную скважину. Крышка откинулась с неожиданным музыкальным звоном.
Алёшка приоткрыл сундучок — оттуда брызнул золотистый свет. Сундучок был полон старинных монет, больших и маленьких.
Неожиданно по небу полоснула молния. Алёшке показалось, что она целится прямо в него. Он испуганно сжался.
«Чего я боюсь, в самом деле! Я не вор какой-нибудь: своё копаю. Мне тётка Жадность подсказала, где клад зарыт. Она — добрая… для меня, — подумал Алёшка и почему-то вспомнил Катю. А, не до неё сейчас!»
Главное, сундучок на чердак перетащить. Пусть его там госпожа Жадность стережёт. Она к нему никого не подпустит.
Алешка попробовал приподнять сундучок, и тут же из щелей посыпались монеты, мешаясь с мокрой землёй.
Алёшка торопливо сгрёб монеты, прямо вместе с комьями земли и травой, сунул в карман.
Где-то грохнула входная дверь. Алёшка испуганно оглянулся, навалился животом на сундучок, закрывая его.
