— Отдай гвоздь, — тихо сказал Алёшка.
— Что? — переспросила Катя, ползая по полу и собирая тряпкой воду. — Тебе гвоздь нужен? Выдвини вон тот ящик. Там большие и маленькие. Бери, какие тебе нужно. А я сейчас на чердак схожу. Посмотрю, откуда это льёт.
Алёшка открыл ящик и схватил полную горсть гвоздей, сколько мог удержать. Но вдруг он разжал руку, и гвозди с грохотом упали обратно в ящик.
— Нет, нет, не ходи на чердак! — поспешно сказал он. — Тебе туда нельзя. Чего там хорошего?
— А ты посмотри, как льёт, — с огорчением сказала Катя. — Я схожу на чердак, а потом позвоню… Пусть починят. Только куда звонить? Уже поздно, наверно, никого нигде нет.
— Постой, погоди! Я сам схожу.
— Вот спасибо! — обрадовалась Катя. — А то там темно. Я боюсь. Я знаешь какая трусиха! Посмотри, таз уже почти полный.
Катя обеими руками взяла таз с водой и осторожно, чтоб не расплескать, понесла его из комнаты.
Вдруг кто-то тихонько постучал по стеклу.
Алёшка выглянул в окно и увидал госпожу Жадность.
Она стояла на пожарной лестнице, уцепившись за крышу своей длинной рукой. Капли дождя стекали с её лица.
Алёшка испуганно оглянулся и приоткрыл форточку.
— Сокровище моё, лапочка! — прошептала госпожа Жадность. — Я хочу открыть тебе тайну!
— Тайну? — заинтересовался Алёшка — Это какую ещё тайну?
— Великую тайну! — Госпожа Жадность посмотрела в сторону, будто боялась, что кто-то их подслушает.
— Ну!
— Знаешь старый дуб за домом? Такой высокий, а в нём дупло. Ему, наверно, лет триста, а то и больше.
— Кто же его не знает! Ну!
— Так вот, радость моя… Только тсс!.. Никому ни словечка. Под этим дубом разбойники закопали клад.
— Клад?! — обомлел Алёшка. — Настоящий?
— А то какой же! — быстро заговорила госпожа Жадность, острым языком облизывая губы. — Это давно было, даже и не помню когда. Все разбойники уже состарились, поумирали. А сундучок так и остался под дубом.
— А не врёшь?! — задохнулся Алёшка.
— Да разве я тебя когда-нибудь обманывала? — обиделась госпожа Жадность и с упрёком посмотрела на Алёшку своими страшными, чёрными, как дыры, глазищами.
— Клад самый что ни на есть настоящий. Будь здоров какой клад! Сундучок обит медью, как и полагается. А в нём золотые монеты: дублоны, дукаты, пиастры. Так они в старину назывались. Я тебе даже лопату под дубом оставила. Копай себе на здоровье. Ты же мне как внучек, правда? Сундучишко заперт, само собой. Держи ключ, радость моя, птичка моя, солнышко!
Госпожа Жадность кинула в форточку ключ. Алёшка не смог поймать его — так дрожали руки. Он наклонился, схватил ключ, зажал в кулаке.
— Только Катьке не говори! — прошипела госпожа Жадность, приникая к форточке. — А она у тебя все монеты выманит. Накупит себе всяких платьев, туфелек, серёжек. Ну, лучше с ней вообще не говори. А то скажешь нечаянно: клад, или сундучок, или монеты… Она и догадается. Девчонки, они хитрые.
— Да я ей ничего не скажу. Ни словечка. Молчать буду для верности, — проговорил Алёшка.
— Поторопись, миленький, — прошептала госпожа Жадность, — пока дождь идёт. Во дворе пусто, никто тебя не увидит.
Алёшка, забыв обо всём на свете, бросился из комнаты.
Он пробежал мимо Кати, которая с пустым тазом шла из ванной. Глаза у Кати стали очень большие и очень грустные. Но Алёшка не обратил на это внимания. Он выскочил на лестницу, его каблуки быстро-быстро застучали по ступенькам.
— Всё равно клад мне достанется! — захихикала госпожа Жадность, с трудом взбираясь на чердак по пожарной лестнице. — Куда он с золотыми дублонами да пиастрами сунется? С ними даже в булочную не пойдёшь. Пакета молока не купишь…
Катя, держа в одной руке ведро, а в другой тряпку, поднялась на чердак.
Там было темно. Слабо светила лампочка, затянутая паутиной.
Катя поставила ведро, положила в него тряпку и стала оглядываться. Сбоку на потолке она увидела большую дыру.
Тук-тук-дзынь!.. — стучали капли дождя и мелкими брызгами разлетались по чердаку.
И вдруг Катя испуганно вскрикнула и попятилась. Да и кто бы на её месте не испугался! Она увидела лежащую поперёк чердака огромную госпожу Жадность. Катя прижала дрожащую ладошку к губам.
Госпожа Жадность с улыбкой посмотрела на Катю. От её улыбки Катя побледнела и сжалась в комочек.
— Не бойся меня, милая девочка, — услышала Катя сладкий, притворно-ласковый голос. — Ну, подойди ко мне поближе! Ближе, ещё ближе… Нам давно пора познакомиться. Я — госпожа Жадность!
Катя повернула назад и бегом бросилась к двери. Но Жадность протянула свою длинную-предлинную руку, захлопнула дверь и прижала её пальцем.
— Послушай меня, девочка. Я не сделаю тебе ничего плохого. Наоборот, я сделаю для тебя много хорошего, — сказала госпожа Жадность и улыбнулась. Она изо всех сил старалась казаться ласковой и доброй. — Но только ты не должна смотреть на меня своими светлыми глазами. Это мне очень неприятно. Я могу даже заболеть от этого. И не надо меня бояться.
— А я вас не боюсь, — тихо сказала Катя, хотя на самом деле ей было ужас как страшно.
