Рыжик вернулся и принес длинный железный прут и массивную пустую банку из-под краски — насадить на прут для точки опоры. Судя по пыхтению и металлическому скрежету, Рыжик лег на живот и всем весом навалился на прут. Банка медленно покорежилась. На пленников посыпались чешуйки ржавчины, металла и земляные комья. Решетка зашаталась, когда Рыжик начал ее раскачивать. Земляные стены вокруг решетки заколебались и вздыбились. Рыжик выругался и поднажал сильнее, и решетка вывернулась из земляных стен, а с ней и солидный кус земли, который зашиб бы папу по голове, не оттащи его Говард в последний миг.
Говард отряхнулся, вытер глаза и пропихнул Катастрофу в неровную дыру, образовавшуюся на месте решетки. Потом выкарабкался сам. Папу они тащили на свободу вдвоем с Рыжиком, встав на четвереньки и ухватив его за руки.
— Пригнись! — пропыхтел Рыжик, пока они рывками извлекали папу наружу.
Говард поспешно повиновался. Теперь он понял, почему Рыжик все время стелился по земле. С этой стороны курган, в котором они сидели, был низким. Но если выпрямиться, стоя на коленях, отсюда можно было увидеть мусоросжигатель, металлические постройки и ряды мусороуборочных машин. А вокруг машин бродили подручные Эрскина — желтые комбинезоны. Так что лучше было не распрямляться.
В конце концов папа выбрался на свет. С него сыпался щебень, а от пальто на спине почти ничего не осталось: ткань ободралась о края дыры.
— Вылез? Побежали! — скомандовал Рыжик. Они пригнулись и помчались прочь от мусоросжигателя и фургонов, через травянистое поле, по кучам битого кирпича к ближайшему зеленому сараю или бараку. Левый сапог Говарда все еще хлюпал, так что бежали они под аккомпанемент «хлюп-шлеп, хлюп-шлеп», а когда Говард съезжал по очередному склону или перемахивал через груду кирпичей, сапог жалобно всхлипывал и скрипел.
За спиной у Говарда пыхтел папа — шумно, как изнемогающий кит. Они успели отбежать катастрофически недалеко, когда издалека послышались крики и рокот грузовых моторов.
Беглецы обернулись. Так и есть! Подручные Эрскина пустились в погоню: два мусоровоза и огромная желтая ассенизационная цистерна выворачивали с площадки перед заводом. Желтые комбинезоны с воплями вспрыгивали на подножки машин. Беглецы пригнули головы и помчались дальше. Папа сипел и задыхался.
Когда они добежали до ближайшего сарая, мусоровозы и цистерна покрыли треть расстояния, отделявшего их от беглецов. Папа выбился из сил. Спрятаться внутри сарая было негде, запереться — невозможно: хулиганье уже давно повыбивало окна и повышибало двери, так что беглецы, даже не заглядывая внутрь, поняли, что это дело безнадежное. Их хватило лишь на то, чтобы обогнуть сарай. Тут папа встал как вкопанный, ухватился за стенку защитного цвета и принялся хватать ртом воздух, словно рыба на суше. Лицо у него побелело, по нему градом катился пот. Катастрофа, наоборот, побагровела и держалась за грудь.
Говард переглянулся с Рыжиком.
— Что будем делать? — спросил тот. — Твой папаня вконец выдохся.
Говард осмотрелся. Ближе к дороге сараи стояли теснее, а дальше от дороги были разбросаны по полю. Говард ткнул рукой в ту сторону.
— Я побегу туда и отвлеку их, — коротко сказал он. — А ты бери папу и Катастрофу и прячьтесь втроем в самом ближнем к дороге. Пересидите там, пока они за мной не погонятся. Я потом оторвусь от них и найду вас. Где вас искать?
Рыжик кивнул — он уже убедился, что бегает Говард быстро.
— Могу забрать твоих к себе домой. Фаянсовый тупик, дом двадцать шесть, это новостройки. Пойдет?
— Да, — кивнул Говард.
Грохот грузовиков неумолимо приближался, и Говард пустился бежать.
В отличие от папы с Катастрофой он даже не устал и не запыхался. Мешал ему только сапог, назойливо хлюпавший на каждом шагу. Хлюп-шлеп, хлюп-шлеп, все чаще и чаще, потому что Говард ускорил бег — надо было попасться на глаза преследователям раньше, чем они обогнут сарай и засекут Рыжика и остальных. И они его увидели и отчаянно забибикали. Краем глаза Говард заметил три желтые громады, которые разворачивались ему вдогонку, и юркнул за ближайший сарай.
Не дожидаясь, пока грузовики и цистерна вывернут из-за угла, мальчик ринулся дальше. Все это начинало смахивать на игру, хоть и опасную. Сараи были раскиданы по обширному полю, в высокой траве ржавели заброшенные экскаваторы и прочие машины. Говард присел и затаился за ржавым остовом. Три желтых грузовика крутились вокруг сарая, за которым он только что прятался, потом покатили туда, где он оставил Рыжика и остальных. Но там уже не было ни души. Значит, Рыжику удалось благополучно переправить папу и Катастрофу поближе к дороге и автобусной остановке. Сердце у Говарда запело от радости, он выскочил из-за сарая и побежал, вовлекая мусоровозы в этот безумный танец. Ему сделалось весело и легко. Хлюп-шлеп, хлюп-шлеп, не слишком торопливо, по высокой траве вон к тому сараю, и внаклонку — пусть они думают, что он прячется и уверен, будто его не видно! За спиной вновь оглушительно забибикали, потом моторы взревели с удвоенной силой. Ага! Преследователи заметили его и догоняют!
