Эти слова напомнили девочке о том, как, в сущности, мало времени прошло. Перемахнув через бортик лодки Чела, она села на верхнюю кромку борта, откуда могла видеть лицо мальчика, пока он в задумчивости смотрел на воду. Если она не ошибалась, еще полчаса назад или около того глаз Чела был поражен серьезной инфекцией — а значит, он и сейчас должен был выглядеть неважно. Но сколько девочка ни всматривалась в лицо мальчика — теперь он выглядел лет на шестнадцать, — она видела два совершенно здоровых серых глаза, примерно того же цвета, что и у Мордиона. Или левый глаз Чела все-таки был чуть меньше правого? Впрочем, так могло быть, потому что Мордион его ударил. По левой щеке мальчика пролег белый след, быстро распухающий и превращающийся в красно-голубой синяк. Бедный Чел. Пострадала не только его гордость.
— Что это ты меня так рассматриваешь? — требовательно спросил мальчик.
— Хотела проверить, зажил ли твой глаз, — ответила Энн.
— Конечно! Давным-давно!
Теперь Чел вглядывался в Энн так же пристально, как она в него.
— А я вот что заметил, — промолвил он. — Почему ты совсем не меняешься, Энн? Я вырос, и у Мордиона поседела борода, а ты выглядишь все так же.
— Я… э-э-э… за пределами леса время бежит медленнее, — неуверенно ответила девочка.
— Не то чтобы мне не нравилось, как ты выглядишь, — пояснил мальчик. — Мне нравится. Нравятся твои скулы — то, как они торчат, — и голубые глаза в сочетании со смуглой кожей. И мне нравятся светлые крапинки в твоих волосах — они как солнечные зайчики на темных завитках.
Он протянул руку, чтобы взять ближайшую к нему прядь волос Энн, а потом, прежде чем девочка успела шевельнуться, он неловко переложил руку ей на затылок и попытался ее поцеловать.
— Не смей! — крикнула Энн, отпрянув назад. Сейчас происходило что-то, к чему она попросту не была готова.
— Это еще почему? — спросил Чел, притягивая ее к себе.
— Потому что, — ответила Энн, с силой отодвигаясь от него, — есть другие девочки, которые понравятся тебе больше. У меня… э-э… есть кузина с блестящими светлыми волосами. Очень светлыми — почти белыми. С самыми большими карими глазами, какие есть на свете. И фигура красивая. Лучше, чем у меня, — я коренастая.
Мальчик с такой готовностью отпустил Энн, что это ее порядком обидело.
— Она славная?
— Очень, — продолжала сочинять Энн. — Милая, умная, понимающая.
— Она живет в твоем поселке? — живо поинтересовался Чел.
— Да, — соврала Энн.
К этому времени она уже судорожно сцепила пальцы за спиной.
— Значит, еще одна отличная причина уйти из этого проклятого леса, — объявил Чел, откинувшись на бортик лодки.
Девочка не знала, что ей испытывать: злость или облегчение.
— Похоже, это девушка из моих снов, — продолжал Чел. — Кстати, о снах: в последнее время у меня такие сны… Это из-за них я, наверное, в плохом настроении и…
Энн выбралась из лодки. Она вовсе не хотела слышать о снах мальчика — в особенности о таких снах, населенных блондинками с фигурой в форме песочных часов.
— Расскажи Мордиону.
— Так я и сделал. Они его встревожили, — сообщил Чел.
«Неудивительно», — подумала Энн, а вслух сказала:
— Мне нужно домой, чтобы…
Но мальчик уже вылезал из лодки, явно собираясь поведать ей свои сны. Энн сдалась и, встав на гальку, скрестила руки на груди.
— Это пугающие сны, — начал Чел. — Я сижу в каком-то ящике с подведенными туда проводами, благодаря которым я жив, и какая-то штука должна удерживать меня в бессознательном состоянии. Но с ней что-то неладно, и я в сознании. Я кричу, Энн. Бью по крышке и кричу, но никто не слышит. Это так ужасно, что почти каждую ночь я не даю себе уснуть.
Звучало и вправду ужасно. Чел, судя по всему, забыл и о своих блондинках, и даже о синяках, полученных от Мордиона.
— Какой кошмар, — промолвила Энн.
У нее не хватало духу сказать Челу, что эти сны должен видеть Мордион, — а может, это сны, которые Баннус поместил в голову Мордиона. Это один из самых ужасных побочных эффектов, сопровождающих умение читать мысли. Девочка больше не завидовала Челу.
— Мордион говорит, что эти сны должен видеть он, — добавил Чел.
— Э-э… — выдавила Энн.
Мальчик снова задумался — он сидел, наполовину высунувшись из лодки и согнувшись в три погибели.
— До сегодняшнего дня, — заговорил он наконец, — этих снов хватало, чтобы я поклялся разрушить запрет, наложенный на Мордиона. Но теперь не уверен, что меня это волнует!
Энн подумала обо всем услышанном.
— Может, ты и прав, — признала она. — Несправедливо, что ты должен посвятить свою жизнь Мордиону.
На этих словах Чел разогнулся и наградил ее сначала недоверчивым взглядом, а потом широкой благодарной улыбкой.
— Но все-таки не покидай лес, — посоветовала Энн. — А сейчас я действительно должна идти.
И когда она уже прыгала с одного скользкого камня на другой (теперь переход через реку стал куда более опасным), Чел что-то крикнул ей вслед. Ей показалось, что первая часть фразы — «…и спасибо!». А следующей частью, почти утонувшей в рокотании воды, явно было «…до встречи с твоей кузиной!».
