— Ого! — воскликнула Энн, совершая прыжок на рыхлый противоположный берег. — И что заставило меня изобретать для него кузин?
Девочка вошла в лес на другой стороне реки, чувствуя, что ее всю трясет. Раньше ей и в голову не приходило, что Чел станет таким, когда начнет расти. Он по-прежнему ей очень нравился, но только как друг. Ни о чем другом нельзя было и помыслить, учитывая, что Энн участвовала в создании Чела. Но на душе у нее скребли кошки из-за того, что она ему солгала.
Девочке было так скверно и ее так сильно трясло, что она даже не заметила, где находится, пока не подошла к проулку между домами. Там пахло обедом, который готовился по обеим сторонам улицы. Энн пошла быстрее — почти побежала.
«Как бы мама на рассердилась!» — подумала она.
Проходя мимо серой машины, Энн мысленно сказала себе: «Погоди-ка!»
— Сколько времени я находилась в этом поле на сей раз? — спросила она у своих воображаемых друзей.
— Пару часов, — отозвался Король.
К обеду Энн опоздала. На ее счастье, Мартин о чем-то препирался с отцом, и это беспокоило маму, поэтому она только слегка пожурила Энн, прибавив: «И немедленно вымой руки!»
— Возмездие в виде мытья рук, — пробормотала Энн, включая воду над кухонной раковиной. — Все-таки я понимаю Чела. Уж эти мне родители!
Судя по звукам, доносившимся из комнаты, и у Мартина была причина почувствовать себя на месте Чела. Братец явно сказанул нечто такое, из-за чего отец взъелся на него не на шутку. Пока Энн давилась жарким, пытаясь взять в толк, что же произошло, отец повторял:
— Ты, Мартин, готов болтать любую чушь, лишь бы привлечь к себе внимание.
Время от времени он добавлял:
— А ты уверен, что не видел летающую тарелку? Лупоглазых зеленых человечков?
— Я видел то, что видел, — неизменно угрюмо отвечал Мартин, а иногда бормотал: — Лучше бы я тебе ничего не говорил.
Атмосфера становилась все более и более тягостной, и наконец, когда Энн все-таки управилась с жарким, Мартин разозлился до того, что заорал:
— Да вы бы не поверили в Бога, войди он в эту дверь сию минуту!
— Мартин! — воскликнула мама.
— Я, в отличие от тебя, способен отличить правду от выдумки! — завопил в ответ отец. — И не смей на меня кричать!
Мама поспешила поставить на стол пирог с патокой и попыталась разрядить обстановку:
— Послушай, Гэри. Может быть, Мартин видел, как снимают фильм, верно? Пирог с патокой, Мартин. Твой любимый.
Отрезав толстый, сочащийся патокой кусок пирога, она поняла, что забыла поставить тарелки.
— Вот видите — я вся на нервах! Энн, не сиди сиднем — ты уже не больна, — подай тарелки для десерта. Ну же, Гэри, ты прекрасно знаешь, что в наше время повсюду съемки.
Энн подсунула тарелку под висящий в воздухе кусок пирога, а потом поставила ее перед отцом, помогая его успокоить.
— А потом Мартин закрыл глаза, когда глядел на камеры и режиссеров и все такое, да? — пренебрежительно спросил отец, посыпая сахаром весь кусок пирога.
Энн в жизни не встречала людей, которые ели бы столько сахара. Без сахара отец не мог съесть ни одного фрукта из тех, что сам же и продавал, — он уверял, что все они для него слишком кислые. Но что самое удивительное, он вовсе не толстел, хотя и был довольно крупным мужчиной.
— Попытка засчитана, Элисон, — кивнул он. — Жалко, что Мартин забыл о съемочной группе. Я не знаю, что́ он видел, но знаю почему. Если он не сидит, уткнувшись в комикс, то ночь напролет глазеет на инопланетян по телевизору. Да этот парень просто не отличает правду от вымысла!
— Нет, отличаю!
Мартин с грохотом выскочил из-за стола, вихрем пронесся мимо тарелки с пирогом, которую мама пыталась всунуть ему в руки, и вылетел из комнаты, хлопнув за собой дверью.
Чтобы брат обошел вниманием пирог с патокой? Неслыханно. Одного этого хватило, чтобы Энн поняла: Мартин и вправду видел что-то очень странное. Когда обед завершился, в подавленном и угрюмом молчании, Энн — пожалуй, слишком быстро — очистила тарелку и тут же отправилась на поиски брата.
Мартин с сердитым видом сидел на верхней ступеньке.
— О том, что ты видел… — заговорила Энн.
— Ну, хоть ты не начинай! — огрызнулся Мартин. — Мне плевать, что ты думаешь. Но я знаю, что видел человека, одетого как Супермен, и он залезал на ворота старой фермы. Вот так-то!
— Супермен! — повторила девочка.
Мартин с ненавистью взглянул на сестру:
— Да — только цвета не те. Серебряное трико и зеленая накидка. Но я его видел.
— Конечно видел, — согласилась Энн.
Она и сама была слишком обеспокоена и озабочена, чтобы хоть попытаться успокоить Мартина. Неужели Мартин видел Яма? Но на Яме не было никакой одежды, тем более зеленой накидки.
Она вышла из дому и пересекла Лесную улицу, почти уверенная в том, что кто-то еще очутился в поле Баннуса. А может, — и это вызывало самую большую тревогу — поле разрастается?
