– Мертв, – закончила за нее инспектор. Даже те минимальные запасы эмпатии, находившиеся в ее распоряжении, отказывались работать в отношении этой парочки.
– Вы знали их всех, но ведь вы занимаетесь организацией этого мероприятия всего лишь…
– Мы не пропустили ни одного года, инспектор. С самого начала в девяносто пятом. В тот год мы оба были здесь.
– Оба?
– Ну да. Джаред тогда был выдающимся шахматистом, а я немного играла на скрипке.
– Серена скромничает, – с улыбкой поправил ее Джаред. – Она была скрипачкой мирового уровня, – с гордостью закончил он.
Пока Ким складывала два и два, она заметила подобие сожаления, мелькнувшее в глазах женщины.
– Так вы родственники?
– Близнецы, – хором ответили Уэлмсли.
«И очень близки по жизни», – подумала Ким, когда они повернулись и улыбнулись друг другу.
– У вас здесь потрясающее мероприятие, – заметила она.
– Фантастическое, – радостно подхватила Серена. – Отличная возможность собрать в одном месте талантливых детей со всей страны.
– Конкуренция, должно быть, очень высока, – прервала Стоун ее маркетинговое выступление.
– Не больше, чем во время спортивного праздника в обычной школе, инспектор. Многие из наших участников не слишком одарены физически, но с удовольствием пользуются возможностью посоревноваться.
Ким не могла не согласиться, что все это выглядит вполне логично, но тем не менее неприятный привкус у нее во рту никуда не делся.
– Хорошо, попробую объяснить по-другому, – продолжила Серена. – Дети, приезжающие сюда, чувствуют себя чужаками в любом окружении. В школе их умственные способности намного выше всех остальных, включая и учителей. Они становятся изгоями из-за своих собственных талантов, и за это их подвергают остракизму и травле. Иногда из зависти, а иногда просто из-за того, что они не похожи на других. А когда эти дети приезжают сюда, то видят, что они не одиноки, что есть другие, похожие на них, и что их дар надо превозносить, а не прятать.
И опять Ким была вынуждена согласиться со сказанным.
– А как же тогда вся эта конкуренция, эти родительские страсти? – спросила она, вспомнив склоненные над столами головы, которые она видела во время своей прогулки.
– Как давно вы были на футбольной игре, в которой принимают участие подростки, офицер?
Ким покачала головой.
– А не мешало бы сходить. Это воплощение жестокости. Амбициозные родители, кричащие на кромке поля, оскорбляющие соперников, рефери и всех окружающих… Никакой разницы с тем, что происходит у нас, за исключением, конечно, криков. Этого мы не допускаем, но дети с нетерпением ждут своего приезда сюда и возможности пообщаться с себе подобными. Просто чтобы пару дней не чувствовать себя фриками или изгоями.
Это Ким понимала, но ей было бы приятнее, если б дети вместе ходили в поход, забирались на скалы и вообще занимались старыми добрыми играми как друзья, а не как конкуренты.
– Именно поэтому мы и не стали отменять нынешнее мероприятие. Детям необходимо собираться вместе и…
– А вы что, хотели отменить его из-за убийств? – уточнила Ким. Она наконец оказалась на знакомой ей территории.
– Нет, – Серена покачала головой. – Мы хотели отменить его из-за трагической смерти мальчика Робинсонов.
– Не поняла, – Ким нахмурилась.
Казалось, Серена удивлена, что ей ничего не известно.
– Робинсоны – это настоящие звезды нашего мероприятия.
– И… – Ким подалась вперед.
– И их двенадцатилетний сын трагически погиб на прошлой неделе.
– Итак, ребята, что удалось выяснить? – спросила Ким, входя в гостиничный номер.
Пока она общалась с Сереной, команда занималась тем, что размещала фото на стенах и заполняла доски новыми фактами и датами. После разговора Ким несколько минут побродила по пустым коридорам в надежде наткнуться на ту одинокую женщину, увиденную в ресторане. Но за время общения с Сереной – Джаред за все время не произнес ни слова – женщина исчезла.
Свет в коридорах был приглушен, все двери заперты, и обитатели отеля, по-видимому, отошли ко сну.
– Спасибо за доски, Динь-Динь, – поблагодарила Ким, усаживаясь на один из столов, чтобы получше их рассмотреть.
– Послушай, – запротестовал Брайант, – а вдруг это моих рук дело?
– Насколько я помню, ты ставишь точки, а не кружки над буквой «i», – заметила Ким, переводя взгляд с одной доски на другую. На них были нанесены все события, и период, за который они все произошли, производил впечатление. Прошло меньше недели, а три человека уже успели умереть.
Стоун все никак не могла забыть слова профессора.
– Ну, и где же здесь спусковой крючок? – спросила она, складывая руки на груди и пристально глядя на написанное. – Что, черт побери, вызвало этот всплеск убийств?
Не услышав ответ на свой вопрос, Ким вспомнила предупреждение Вуди. Близилась полночь, и ее команда была на ногах столько же, сколько и она сама.
– Стейс, пометь себе – Стиви Робинсон, мальчик двенадцати лет из Ившема. Умер на прошлой неделе.
После минутного молчания Стейси записала имя и повернулась к компьютеру. В Сети о смерти ребенка не могли не упомянуть.
