– Конечно, нет, – глубоко вздохнула миссис Ловетт, – все дело было в его жене. Прелестная дурочка приглянулась судье Терпину, и он, дабы завладеть ею, подставил мистера Бенджамина и сам сослал его на каторгу пожизненно. Чудо, что на казнь не отправил, видно, Люси умолила его сжалиться над ее мужем, или еще что, тут уж не знаю.
– И где она теперь? – холодно спросила миссис Баркер. Нет, ведь она знала, что женитьба на этой девчонке не доведет ее Бенни до добра!
– В бедламе, мэм. После того, как мистера Баркера сослали, судья все же добрался до нее: с помощью своего приятеля заманил ее в свой дом, обещая пересмотреть вынесенный приговор, и там силой взял ее, – миссис Ловетт грустно вздохнула, – бедняжка не вынесла позора и попыталась отравиться. Я заметила и вызвала ей доктора, ее спасли, но от принятого мышьяка и всего пережитого у бедняжки помутился рассудок, и ее увезли в сумасшедший дом.
Элизабет судорожно втянула воздух. Она совсем не любила Люси, но подобной участи она не пожелала бы никому, в том числе и ей.
– Малышка Джоанна осталась совсем одна, у меня на руках, ибо больше заботиться о ней было некому, но Альберт, мой муж… – продолжала рассказ хозяйка.
Миссис Баркер моргнула и переспросила:
– Джоанна?
– Да, мэм, у Вашего сына была годовалая дочка, я ведь говорила, – пояснила миссис Ловетт, – так вот, мой муж совсем не желал держать у себя подкидыша. Я уж не знала, что с ней делать, когда пришли люди от судьи Терпина и забрали ее. Я слышала, он сделал девочку своей воспитанницей. Ума не приложу, зачем ему это, может, совесть проснулась?
Миссис Баркер молчала, стараясь справиться с подступавшими волнами эмоций: горя, тоски, гнева. Боже правый, у этой дурочки не хватило ума даже на то, чтобы обратиться к свекрови за помощью! Понятно, что она не слишком жаловала невестку, но уж собственную внучку-то без помощи она бы точно не оставила! А теперь что ей делать? Сын все одно, что мертв, муж умер, а внучка, с которой она даже познакомиться не успела, в руках у богатого и влиятельного судьи, который, если уж забрал ее зачем-то, обратно точно не отдаст. Миссис Баркер была слишком стара, чтобы верить в чудеса, она прекрасно понимала, что хотя у нее, как у близкой родственницы, на девочку куда больше прав, она все равно не получит ее, а возможно, и увидеть не сумеет. Разве только…
Ее невеселые размышления прервал донесшийся из соседнего помещения мужской голос:
– Нелли! С кем ты там беседуешь?
– Ни с кем, дорогой, просто клиентка зашла, – тут же крикнула в ответ миссис Ловетт.
– Что ж, я думаю, мне пора, – произнесла миссис Баркер, понизив голос, – не буду Вам больше мешать. Только прошу Вас, Нелли – Вы позволите мне называть Вас по имени? – девушка кивнула, и миссис Баркер продолжила, – подскажите, пожалуйста, где живет этот судья.
Выйдя из пекарни, женщина первым делом нанесла визит констеблю Джонсу, тому самому другу их семьи. При встрече с констеблем, который, по счастью, был человеком добрым и порядочным, она решилась рассказать ему всю правду, а затем упросила его помочь ей с оформлением новых документов. Несколько дней спустя она получила бумаги на руки, и в тот же день отправилась к дому судьи Терпина. Судьба благоволила ей – всего пару дней назад судья как раз уволил няньку, смотревшую за Джоанной. Элизабет, рассчитывавшая, что за место няни ее внучки придется побороться, восприняла это, как знак свыше, и без страха вошла в огромный богатый дом.
Детский плач был слышен даже в передней, и миссис Баркер, то есть теперь уже миссис Браун, с ходу попросила разрешения попробовать успокоить малышку. Судьи дома не было, и горничная, заменявшая няню и уже замученная криками младенца, позволила женщине пройти внутрь.
Никогда, никогда Элизабет не забыть тот миг, когда она впервые увидела, а затем и взяла на руки свою внучку. Девочка, видно почувствовав родную душу, почти сразу перестала плакать и принялась с любопытством разглядывать женщину. Прелестные каре-зеленые глазки ее при этом заблестели, и она заулыбалась. Миссис Браун чуть вздрогнула от ее взгляда – девочка была так похожа на Люси! Но секунду спустя новоиспеченная бабушка обнаружила, что ее это совсем не трогает. Какая, в конце концов, разница, на кого ее внучка похожа? Главное, что она ее, ее плоть, кровь и душа, она уже любима своей бабушкой.
Горничная взглянула на Элизабет с благодарностью и восхищением.
– Как Вам удалось, мэм? Мы ее второй день успокоить не можем. С тех пор, как милорд выгнал Сару, ее прошлую няньку, плакала, не переставая, а тут…
– Что же в этом удивительного? – спокойно и уверенно ответила женщина, – коли я пришла, чтобы наниматься в няни, значит, я должна уметь управляться с детьми, не правда ли, мисс?
– Кристина, – смущенно представилась девушка, – да, конечно, Вы правы. Я очень надеюсь, что Вас примут на работу, мэм. Желаю Вам удачи!
– Благодарю, дитя мое, – улыбнулась миссис Браун и принялась укачивать Джоанну.
