– Побудь с ним, – бросил он матросу, – очнется, позови меня. У меня еще дело одно есть, и разговор неоконченный.
– Хорошо, – улыбнулся Энтони и присел рядом со спящим мужчиной. Он сидел долго, не меньше часа. Спасенный каторжник спал беспокойно, порой начиная метаться и звать какую-то Люси, а затем хрипеть и просить, чтобы его отпустили… Спустя еще какое-то время юноша не выдержал и осторожно взял бредящего во сне мужчину за руку, пытаясь его успокоить, но этим движением он невольно обнажил его запястье и с ужасом уставился на уродливую отметину, очевидно, оставленную кандалами. Завороженный этим необычным для него, а потому страшным зрелищем, он не заметил, как мужчина внезапно перестал метаться и замер, как медленно, осторожно приоткрылись его темные, как ночь, глаза… И даже не сразу понял, что случилось, когда каторжник вдруг набросился на него, с невесть откуда взявшейся силой вывернул ему руку и повалил на пол, а сам попытался куда-то убежать, но остановился, внезапно осознав, что он находится на корабле и бежать ему толком некуда. Это на пару секунд ввело его в ступор, и этого времени Энтони хватило на то, чтобы оправиться от внезапной боли, вскочить, повалить мужчину на пол и зафиксировать его в таком положении.
– Сэр, Вы в безопасности! – вскрикнул он, глядя в полные страха и злобы темно-карие глаза, – Успокойтесь, прошу Вас!
Видимо, чуть напуганный возглас и открытое, честное лицо, возникшее перед ним, немного успокоило мужчину, и он перестал дергаться и вырываться.
– Вот, так-то лучше, – пробормотал Энтони, на секунду отворачиваясь от человека, чтобы тот не увидел, как юноша морщится от боли в вывихнутой руке. Мужчина молчал, видимо, пытаясь понять, где он оказался, и вспомнить, как именно.
– Как Вас зовут? – спросил Хоуп, снова вглядываясь в глаза распростертого на полу мужчину. Тот несколько секунд молчал, а затем просипел:
– Суини Тодд.
– Очень приятно, сэр, – солнечно улыбнулся Энтони, поднимаясь и протягивая Тодду здоровую руку, чтобы помочь ему встать. Тот, поколебавшись, принял ее.
– Ложитесь обратно, – доброжелательно продолжал Энтони, уже забывая о том, что они только что чуть ли не дрались, – а я сейчас доктора позову.
– Зачем? – снова напрягся Тодд.
– Ну, во-первых, сэр, Вы ранены, – пояснил юноша, указывая на перебинтованную руку мужчины, – а во-вторых, он сам велел мне позвать его, когда Вы очнетесь. Полежите пока, я сейчас вернусь, – и юноша поспешно выбежал из каюты, а спустя минуту вернулся вместе с доктором Крейном.
Тот снова бегло осмотрел пациента, удовлетворенно хмыкнул, а затем обратил свое внимание на замершего чуть поодаль матроса:
– Хоуп!
– Да, доктор? – встрепенулся юноша.
– Что у тебя с рукой?
– Вывихнул, сэр, – коротко ответил Энтони, надеясь, что доктор не станет вдаваться в подробности. Доктор и не стал, просто потому, что он и сам все понял. Он быстро вправил вывих, удовлетворенно кивнув, когда Энтони не издал ни звука от этой не самой приятной процедуры, а затем снова повернулся к спасенному мужчине:
– Что же Вы, голубчик, со своим спасителем-то так неаккуратно, – хмыкнул он, с укором поглядывая на мужчину.
– Спасителем? – хрипло переспросил Тодд, поднимая брови.
– Именно так, сэр, – пояснил доктор Крейн, озираясь на смутившегося юношу, – если бы наш юный друг Вас в воде не углядел, так и утонули бы, пожалуй.
Суини Тодд задумчиво поглядел на матроса.
– Энтони, голубчик, – окликнул его тем временем доктор, – сбегай-ка к капитану, доложи, что наш гость очнулся, а затем возвращайся к своим делам.
Хоуп коротко кивнул и повернулся, но затем, уже у дверей, остановился и робко спросил:
– Доктор, может, Вы позволите мне позже прийти и еще помочь Вам? Ну, после того, как я закончу все свои дела, конечно же.
– Ладно, – добродушно усмехнулся доктор, которому, как и всей остальной команде, был по душе искренний, веселый паренек.
Энтони улыбнулся во весь рот и выбежал из каюты.
Тем же вечером он сидел у постели раненого мистера Тодда и с удовольствием отвечал на его осторожные вопросы, попутно рассказывая ему все, что можно было рассказать:
– Наш корабль, «Изобильный», теперь на пути в Лондон, там остановка на несколько дней, а затем мы плывем обратно в Плимут. Там мой дом, матушка наверняка уже соскучилась, – юноша улыбнулся, – я тоже скучаю по ней, конечно, но я уже привык, я с семи лет на этом корабле служу, а мне уже восемнадцать.
– С семи лет? – заинтересовался Тодд, – рано начал. Не терпелось повидать мир?
– Да! – кивнул Энтони с энтузиазмом, который, впрочем, показался Суини несколько фальшивым, как будто юноша чего-то недоговаривал. Впрочем, время научило Суини Тодда тому, что излишнее любопытство бывает весьма вредоносным, а потому он не стал ничего выспрашивать, но Энтони, очевидно, и не собирался ничего скрывать, потому как, собравшись с духом, он продолжил:
