У меня есть приятель, художник, который, когда слушает, как я пою, больше всего радуется тому удовольствию, которое я сам получаю от собственного пения. Он всегда улавливает эти моменты, когда я заливаюсь соловьем и уже не столько думаю, как зал ко мне отнесется, сколько мне хочется самому заливаться. Вот на этой песне я всегда заливаюсь соловьем.
Талант — это способность делать что-то лучше, чем все остальные.
Например, талантливый музыкант, или футболист, или шахматист знают и исполняют свое дело лучше других.
Представить себе такого человека я честно говоря не могу. Хотя у меня есть замечательная песенка — я ее очень люблю и поэтому сразу говорю, что она замечательная — на этот счет:
(Исполняет.)
Вот поэтому я время от времени спрашиваю великого патриарха бардовского дела Дмитрия Анатольевича Сухарева: «Чем тебе приятнее заниматься — твоей микробиологией (а он ученый с мировым именем) или сочинением стихов?», в чем я его почитаю среди лучших мастеров так называемой пушкинской плеяды. Он сначала мне сказал, что 50 на 50, а последнее время он стал говорить: «Все-таки меня в науку больше тянет». Так что природа одарила человека двумя талантами, и он нашел им применение.
Я однажды уже отвечал на этот вопрос, но не в беседе перед телевизионными камерами, а письменно. У меня есть очерк, где я попытался ответить на этот вопрос, и, по-моему, я ответил на него правильно. Галич был преуспевающим советским драматургом, это чистая правда. И был завсегдатаем всех театральных, писательских и кинематографических тусовок. Время подсказало ему тему. Первая его баллада была о Леночке — сначала ради шутки, но в ней уже содержалось зерно, из которой проросло все остальное. И вдруг он почувствовал тему, еще никем толком не раскрытую, тем более в поэзии, — это судьбы русской интеллигенции, судьбы советского народа. И весь тот ужас, горечь и гнев, которые сопровождали все эти темы, разом обрушились на него не только как на гражданина и чуткого совестливого человека, но прежде всего как на художника. И он целиком все свои художественные силы отдал поэзии. Если проводить аналогию, то, например, для Шаламова эта тема была открыта всегда, изначально, и он совершил великое дело, оставив такое литературное наследство в виде «Колымских рассказов». Галич ничего этого не проходил. Но он почувствовал эту тему и проникся ею настолько, что выдал свои песни. Свои вечные невероятные песни.
4 года, мальчик: «Ты умеешь летать?»
Да. Я летаю во сне до сих пор и это ощущение очень люблю.
Это ощущение легкости тела, невесомости, и оно сопряжено с радостью и с доброжелательством вокруг тебя. Это очень важно. Взрослый человек всегда имеет врагов и очень часто стоит в позе защиты. А когда я лечу, мне не надо ни от кого защищаться.
