Но я наблюдала многих из генеральной когорты поэтов, я много думала над тем, каковы они: насколько здравы и насколько мистичны, насколько они стоят ногами на земле, умеют мыть посуду, нянчить свое дитя, ухаживать за своей женщиной — или им под силу решать только космические вопросы. Я настаиваю на том, что заканчивается жизнь поэта тогда, когда гаснет, исчерпывается заряд батарейки.
Это специальная вещь, как фамильный бриллиант, как алмаз раджи. Он переходит из поколения в поколение, талант — это же генетика. Даже если он неожиданно случился в семье, это все равно генетическое сочетание обстоятельств. В нем есть опасность и безопасность, в нем есть наследование… А вот зачем он дается — это звездный дар.
Во-первых, мы выполняем программу. Мы же не бесконечные. Мы, может быть, даже вечные, но не бесконечные, и придется уступить место. Есть наше прямое потомство, есть наше косвенное потомство, и придется места уступать в этом театре. Продаются билеты каждый сезон, и зал не резиновый.
Лично я?
Хотя бы потому, что это небезынтересно. Это симпатично. Хотя бы затем, чтобы поддержать довольно большое количество моих близких. Я мучительно переживаю, когда у меня бывают огрехи в этом направлении. Я очень верю в парочку своих предназначений и в свои некие силы, предрасположенные к тому, чтобы потрепать человека по макушке и сказать ему: «Не робей, мы с тобой еще стихов и музыки напишем и украсим эту жизнь. Порой беспросветную, порой трусливую, порой раболепную. Но и мы с тобой кое-что можем, и у нас с тобой что-нибудь получится». Потому что, кажется, что все вокруг черно, но человек, я, кое-что может, и тогда делается чуть светлее.
17
О, на этот вопрос однозначно не ответишь. Во всяком случае, одним словом уж никак не ответишь. Но у меня есть романс, который немножко отвечает на вопрос, кто я сейчас.
(Исполняет.)
Вот такой портрет на сегодняшний день. У меня две внучки и один внук. Общение с ними и довело меня до этого романса.
Конечно. Потому что глазки в основном бывают закрыты, когда спишь, и тогда во сне кто только ни приходит. Приходят люди из прошлого, из настоящего… из будущего разве что не приходят. Иногда это бывают приятные встречи, иногда не очень.
Зачем воюют люди… Каждому, вероятно, хочется доказать, что он в чем-то превосходит другого. Человек — человека, государство — другое государство. Часто за этим стоит причина материальной выгоды. Иногда стоят религиозные или национальные распри. Пока человечество не готово к тому, чтобы окончательно утихомириться.
Не совсем в природе. Однажды я удивился, что нашел свою мысль у Достоевского, который где-то записал, что все эти кошмарные походы конкистадоров, открывателей земель, война американцев с индейцами, все это выражает подспудное желание человечества познакомиться друг с другом. И в конце концов объединиться. Мне кажется, что этот странный инстинкт действительно владеет человечеством, но это стремление бывает в очень уродливых формах: в виде завоеваний, колониальных походов, угнетения одних другими и прочем.
Да.
