Вот это вопрос на засыпку. Я даже вспомнил, что у меня есть песенка на эту тему. Я полностью не буду ее петь, она очень длинная, но ответ на этот вопрос таков:
(Исполняет.)
Вот и все, в словаре все написано. Вероятно, умение отличать дурное от доброго, нехорошее от хорошего и чувствовать какую-то ответственность за этот выбор. Это качество и называется совестью.
11 лет, мальчик: «Лошадь выбирают по зубам, а друга как?» (Смеется.) Хочется сразу ответить: «А друга по зубам бьют», но это, скорее, относится не к выбору, а когда друг уже есть. Еще может быть наставительный ответ: «А друга выбирают по вычищенным зубам, насколько хорошо он чистит зубы». Но это тоже будет все неправильно. Друга выбирают, в первую очередь, по чувству симпатии и по тому, насколько он на это чувство откликается. Такого, чтобы взять и написать все свойства этого человека, а потом сказать: «Это нравится, это нравится, это не нравится, но того, что нравится, больше, поэтому я его выбираю», — такого, конечно, в жизни не происходит. А просто когда ты оказываешься в некоторой незнакомой компании, в результате общения возникает понимание, что вот этот человек в этом кругу тебе ближе всех. И по вкусу, и по чувству юмора, и по чувству встречной симпатии. И таким образом складываются дружеские отношения.
Степени дружества бывают разные — есть близкие, средние и дальние. Вот близкий круг всегда очень узкий. Я думаю, что он у каждого не насчитывает больше 5–6 человек. Дальше уже пошире, побольше.
(Смеется.) Я подвергся ограблению раза два, по-моему. Оба раза была ограблена квартира, с интервалом приблизительно в пятнадцать лет. Это были разные квартиры. И там и там я жил вместе с семьей. Это было не очень жестокое ограбление, бюджет семейный выдержал это нападение. А что касается меня лично, меня пытались обокрасть, я помню, дважды. И оба раза я спугнул. Оба раза это были юноши лет 14–15. Оба раза я спал. Один раз я спал как студент в поезде-электричке, и ко мне в карман пытался залезть юноша. Но я проснулся, и он сбежал без добычи. Второй раз я спокойно отдыхал на Камчатке, там есть замечательная сопка, я прилег вздремнуть на травку и проснулся оттого, что с меня кто-то тихонечко стягивал мой совершенно замызганный плащ. Зачем он ему понадобился, я не знаю, но и этот несчастный неудачник тоже сбежал.
Хорошо, а нематериальное у вас что-то в жизни украли?
Нематериальное? Украли. Иду я мимо магазина, где продают диски, и слышу в прекрасном женском исполнении песню, сочиненную мной. Я страшно изумился, думаю, кто же это распевает мою песню? И когда я попросил продавца дать мне эту пластинку, я увидел имя некой эстрадной певицы. Я не буду ее сейчас называть, тем более что мы потом выяснили отношения, все обошлось без всякого ущерба и для ее реноме, и для моего тоже, просто она была уверена, что это народная песня. Она ее дополнила стихами собственного сочинения, но внутри процитировала мои восемь строчек, точно один к одному, как я сочинил. Поэтому я бы даже не назвал это кражей. Я бы назвал это художественным присвоением, скажем так.
Нет-нет, однажды мою коротенькую песенку не то что присвоили, о ней действительно подумали, что она народная:
И известный наш киноактер и эстрадная звезда Игорь Скляр в 80-е годы в «Кинопанораме» сказал: «А сейчас я спою русскую народную песню». И спел ее. Это, конечно, было не присвоение. Он просто так действительно думал.
Это происходит со многими вещами. Например, многочисленные исполнители известной песни «Ой, полным-полна коробушка» вряд ли догадываются, что это стихи Некрасова. У него есть целая поэма «Коробейники», вот это оттуда.
Слово «знаменитый» ко мне не очень относится. Скорее всего, в те незапамятные времена бардовского расцвета, пожалуй, я был довольно-таки популярен, сейчас я о себе этого сказать не могу. Хотя на мои выступления приходит немало народу, но так вот сказать: «Я держу стадионы», — нет, да я и раньше их не держал.
