Я всегда это делаю, я считаю, что это часть работы, а когда некоторые мои коллеги начинают корчить рожи и говорить: «Вот надоело», я им говорю: «Знаете, я хочу дождаться того дня, когда у вас не будут просить автографа и не будут просить сфотографироваться с вами, я тогда на вас посмотрю, как это вам будет нравиться». Так что это маленькое неудобство за то, что ты известен, и я бы ответил: да, приятно быть знаменитым.
Друг — это работа.
Знаете, тут лишь надо иметь в виду, что на разных языках это слово означает совершенно разные вещи. Скажем, в Америке ты можешь сказать: «Познакомьтесь, это мой друг — my friend». Это ничего не значит, я мог познакомиться с ним вчера в баре, мы вместе выпивали, и вот он my friend. Если вы по-русски говорите: «Познакомьтесь, это мой друг», вы делаете заявление: «Это человек, которого я люблю, который мне близок, которому я абсолютно доверяю, который всегда меня будет поддерживать и выручит меня так же, как я его». То есть вы даете понять, что это не просто приятель, коллега, а это особый человек для вас. И конечно, эти отношения дружбы требуют работы.
Мне кажется, что взрослость заключается ни в том и ни в другом.
Это трудный вопрос. Может быть, один из признаков взрослого человека — его потребность спрашивать себя: «Кто я?»
Да, это замечательный вопрос. Очень сложный. В три года, конечно, на него нет ответа. Потому что мы себя познаем по мере того как взрослеем. Ведь мы же не знаем, как поступим в том или ином случае, пока этот случай не произойдет. Есть люди, которые говорят: «Если меня будут пытать, я никогда никого не выдам». Я всегда их спрашиваю: «Тебя когда-нибудь пытали? — Нет. — Тогда не говори, ты не знаешь». Я бы даже сказал так: человек, который ничего не боится, это не храбрый человек. Храбрый тот, кто преодолевает страх. А если ты ничего не боишься, что тогда преодолевать? Страх — это такая вещь, которая иногда вынуждает совершать поступки, на которые, как ты считал, ты не способен. Я думаю, что мы до конца жизни не знаем точно, кто мы.
Я ответил в том смысле, что я понимаю свои основные черты. Но мне, между прочим, 86 лет. Я долго живу на свете, и до сих пор у меня много сомнений. Я только знаю, что нет ничего сложнее человека, что человек совершенно непредсказуем. Я знаю о себе какие-то элементарные вещи, но только гениальные люди, чаще всего писатели, по-настоящему разбираются в людях. Как, скажем, Достоевский.
Нет, я его очень не люблю, но я его читаю, потому что он меня поражает и завораживает. Я думаю, это был плохой человек, потому что он тонко разбирается в наших мерзостях, как тот, кому они лично знакомы. Он мне не симпатичен, но я им восхищаюсь как великим писателем. Пушкин мне намного симпатичнее как личность. Так что ответить на ваш вопрос о том, кто я, могу только так: я Владимир Познер.
Эти определения человечество вырабатывало всю свою историю. Во всех религиях этот вопрос является одним из центральных. Для меня черты хорошего человека — это доброта, сострадание, отсутствие эгоизма. То есть это человек, который не ставит себя на первое место, который сомневается прежде всего в себе, который открыт для иного мнения и способен выслушать другого. И это человек прощающий. Он необязательно умный, заметьте, потому что очень умный может быть и очень плохим.
Не мне судить, но хотелось бы думать, что да.
Я думаю, что можно, хотя и очень непросто. Для этого требуются особые, порой шоковые обстоятельства. При этом человека как такового изменить нельзя. Если мы почитаем, скажем, древних греков, литературу, написанную 2500 лет назад, то мы увидим, что все основные человеческие черты как были, так и остались. Существенно изменить человека, я думаю, невозможно.
