Это как счастье. У Шолома Алейхема было: «Талант — это как деньги: либо есть, либо нет». Видимо, и любовь, и счастье — либо есть, либо нет. Я очень хорошо помню себя ребенком, я тоже кого-то спросил из взрослых «Что такое любовь?», мне сказали: «Когда она будет, ты поймешь». И я с этим знанием как-то жил.
Вопрос неожиданно очень философский, потому что речь идет не только о фотографии, а о том, можно ли проникнуть в художественный текст, можно ли влезть в кинофильм, можно ли зайти в роман. Наверное, можно. Восприятие художественного текста — это и есть способ войти в фотографию.
Если исторического события, это немножко другой вопрос — хотелось бы мне пожить тогда-то или стать участником того-то. Мне кажется, если у человека достаточно развито воображение, то он так и сделает: куда ему захочется войти, туда он и войдет.
Раньше хотелось в коллективную фотографию моих любимых поэтов. Есть знаменитая фотография, где вместе Мейерхольд, Маяковский, Пастернак и с ними юный композитор Шостакович — я бы туда пристроился, конечно.
Я считаю, что это выдающееся произведение, хотя не могу объяснить почему. Кроме того, что это одно из произведений мировой живописи, это еще и центр легенды. Бывают произведения, которые волей исторических обстоятельств становятся чем-то большим, чем они есть. Первое, что приходит в голову, кроме этого квадрата, это «Мона Лиза», объект вне критики. Именно поэтому великий художник-дадаист Марсель Дюшан к репродукции «Моны Лизы» приделал усы и тем самым эту картину сознательно профанировал.
Если «Мона Лиза», тоже стоящая в центре мифа, находится абсолютно вне критики, то «Черный квадрат» находится в центре постоянной критики. Постоянно люди задаются вопросом: «Почему это искусство?»
А почему это искусство?
Искусство, вообще говоря, это все, что мы таковым считаем. А почему это не искусство? Почему нет?
Это называется инсталляция, на эту тему я не готов говорить. Современное искусство — это такая штука, к которой надо издалека подходить. Могу сказать, что все неслучайно, все имеет смысл, но этот смысл возникает только контекстуально, когда ты знаешь, что за чем шло и что чему предшествовало.
Квадрат Малевича тоже возникал в ту пору, когда в стране и в мире в области искусства происходили абсолютно радикальные перемены. Когда подвергалось сомнению абсолютно все (все ценности и постулаты), чем до этого занималось искусство. Малевич, мне кажется, эту картину создавал исключительно с провокационно-эпатажными намерениями. Но случайно получилось так, что она стала коротким замыканием в истории искусств. Так случилось, что многие художники сказали: «Возможна ли живопись после „Черного квадрата“?» То есть «Черный квадрат» существует не сам по себе, он разделил историю искусств на до и после. В этом его большая роль.
Эпатаж — это шоковая терапия, он нужен для того, чтобы немножко взбодрить. Потому что люди, которые потребляют искусство, очень самодовольны. Им кажется, что искусство существует исключительно для того, чтобы им создавать уют и комфорт. Хотя совершенно не для этого. У искусства есть такая функция, но есть и другие — например, человека беспокоить, тыкать носом в его проблемы, заставлять думать о неприятных вещах. Этим всем занимается искусство. В том числе есть у него и эпатажная функция. Если искусство только эпатажное, то оно, конечно, долго не продержится. Но эпатаж как элемент художественного воздействия необходим.
Смотря чего. Я как-то хорошо отношусь к застенчивым людям, мне кажется, что это один из признаков порядочности. Конечно, Ильф и Петров изобразили такого персонажа как застенчивого голубого воришку, но это случай особенный. А вообще, мне кажется, застенчивые люди большую симпатию вызывают, чем развязные. Стесняться хорошо дурных поступков, плохо стесняться, скажем, бедно одетых родственников.
15 лет, девочка: «Можно ли доверять людям?»
