А дальше ты сам решай. Если ржавый крючок в животе на всю оставшуюся жизнь кажется тебе небольшой платой за миллион долларов — ну соглашайся. Нету единых правил. Я говорю только о своем опыте. Я точно знаю, что эти подношения — чаще всего дьявольские. Потому что за халяву надо платить общением, дружбой, я это знаю очень хорошо. По мне, так дешевле заплатить. Потому что деньги заработать можно. А вот потеря независимости — это навсегда. Нет, нет, нет, избави боже.
Умираем мы, потому что мы смертны.
А живем мы потому, что мы родились.
Для чего? Я рассматриваю слово «зачем» именно в этом контексте.
А это уже каждый выбирает сам.
Все внутри раздваивается… Я дам два ответа.
Я, конечно, как мальчик из хорошей московской семьи, в которого с детства вбиты представления о долге, чувствую, что обязан реализовать то, что во мне есть. И это я воспринимаю как долг. Когда я написал что-то, чем доволен, я чувствую себя хорошо. Словно я немножечко вернул то, что мне дали.
Есть второй ответ: чем ближе к старости, тем больше я хочу просто жить. Мне нравится этот процесс без всякого смысла. Вот сегодня было солнце, и ветер, и волны. Мне нравится просто сидеть и смотреть на это. И есть вкусную пищу, и хорошо спать, и дышать, и ходить, и думать свои необязательные мысли — мне просто нравится жить. И вот между бессмысленным и радостным существованием и неким долгом и раздваивается мой ответ.
Добрые смешинки живут где-то рядом с сердцем. А вот смешинки, которые рождаются от злорадства, от зависти, от неприятия другого человека, живут в другом месте, может, в печенке, в селезенке.
Какие смешинки сейчас живут? К сожалению, сколько я живу на этом свете, все время слышу, что смешинки сейчас не те, что были раньше: «Вот рааньше… Раньше были смешинки… Ничего похожего».
Я помню, как мы с моими ровесниками, уже будучи артистами, стояли за кулисами во время выступлений тогдашних «небожителей» эстрады. Жизнь свела меня с ними, и они как бы сдавали вахту нам. Так вот для каждого поколения смешинки от артистов, которые уже становятся памятниками из-за стажа, из-за возраста, из-за известности, становятся не такими безусловными, не такими безупречными. Иногда нам было даже досадно от того, с чем люди вошли в историю эстрады. Нам казалось, что это все очень пыльно, по-стариковски наивно. Сейчас я потихонечку подкатился к тому возрасту, когда смешинки «от меня», наверное, могут быть так же обсуждаемы тем поколением, которое дышит мне в затылок. Я понимаю, что для резидентов «Камеди клаба» мои смешинки тоже подернуты сединой. Но смена отношения к смешинкам ждет каждое новое поколение.
Мне нравится сам вопрос, потому что он, как все детские вопросы, наивный, а за ним может вырасти мудрость взрослого ответа.
Мне важно как актеру, чтобы смешинки просто жили. Потому что с человеком, для которого они вообще не существуют, общаться невозможно. Человек, лишенный смешинок, для меня просто истукан. Вам когда-нибудь приходилось встречаться с человеком, напрочь лишенным чувства юмора? Это же беда. Ты начинаешь с ним шутить, начинаешь понижать градус напряжения, иронии, лукавства и понимаешь, что не выходит.
Мне нравятся добрые свойства смеха, особенно в те периоды истории, когда случаются тектонические сдвиги в отношениях между странами, между людьми, когда вчерашние соседи становятся злыми старухами из коммунальной квартиры, плюющими друг другу в борщ. Вот тогда важно не поддаться на эту общую волну превращения смешинок в оружие, а надо запускать добрые смешинки, засыпать все эти щели непонимания, все провалы разлада между людьми.
6 лет, мальчик: «Кто тебе придумал твое лицо? А оно тебе подходит?» Е моем понимании существует два человека — актер на эстраде Ефим Шифрин и Нахим Шифрин, посты которого я читаю в Фейсбуке и считаю их очень глубокими, очень серьезными, очень тонкими и задумчивыми. У меня ощущение, что это два разных человека. Или я не прав?
