В моей жизни возникают персонажи, о которых я начинаю думать, которых я начинаю терять, которые мне начинают сниться. Я понимаю, что любой рациональный человек мог бы мне это объяснить. Но меня бы его объяснения не устроили, потому что были бы чересчур рассудочны и украли бы часть волшебства. Поэтому на вопрос «Что такое Бог?» я бы помялся с ответом, потом, наверное, вспомнил бы эти случаи. Потом наверняка украсил бы слово «Бог» эпитетом «добрый», потому что войны, разрушения, кровь — эту исполнительную функцию я у него отнял бы, я не понимаю Бога, который мог бы распоряжаться, применяя эти инструменты, я бы списал их на счет дьявола.
А вообще, я дал бы почитать этому повзрослевшему ребенку книги эволюционистов. Я хотел бы, чтобы ребенок рос, не отворачиваясь от науки.
Я езжу в российскую глубинку, и сопровождающие люди часто говорят мне: «Вот здесь мы построили церковь. Вот наша новая церковь», на фоне каких-нибудь страшных развалин и уныния. И я всегда ехидно спрашиваю: «А где у вас планетарий?» Потому что я влюблен в науку — популярную, на моем уровне, — влюблен в новые знания. В свои годы я провожу лучшие часы в интернете, читая про мир и мироздание то, чего вчера не знал. Есть замечательные книги современных популяризаторов науки, в которых не меньше интересного, чем в молитвах и апокрифах. Поэтому вопрос о Боге меня смущает. Мне кажется, что это последний вопрос, а главные вопросы стоят на пути к нему. Как устроена Вселенная? Что мы успели узнать про нее к этому моменту? Я бы начал с этого, а потом, если возникнет нужда, подошел бы к вопросу, кто это создал, зачем, почему.
Почему мы умираем, для меня так же непонятно, как и то, почему выдыхается разговор. Если обоим было хорошо в разговоре, почему он вдруг подходит к концу? Наверное, потому, что подходит к концу счастье понимания.
Умираем потому, что подошел к концу разговор?
Потому что подошел к концу твой диалог со Вселенной, с вечностью, с Богом — мы все друг другу сказали. Так заканчивается жизнь. А приходим в мир для того, чтобы к этому прийти, это все очень логично.
В 28 лет мне казалось, что моя первая влюбленность — это то, для чего я пришел в мир, потому что ее сопровождало состояние, когда подкашиваются коленки и голова кружится, когда двух минут невозможно провести в разлуке. Потом, когда тебе выпадает роль и ты стоишь на съемочной площадке или на сцене, понимаешь, что ты сейчас не ты, а сам Создатель — и тогда кажется, что ты родился для этого. Потом, когда уходит мама и весь мир проваливается в тартарары, когда заполняет ощущение такой вселенской потери, равной которой быть не может, — кажется, что для этого.
Суммируя все эти пиковые моменты, ты понимаешь, что пришел для этого, этого и этого — чтобы все это испытать.
«Я» — это аксиома, которая не подлежит доказательству. Все прочее — теоремы, а «я» — это аксиома. Всякий может сказать про себя «я», всякая персона существует в первом лице единственного числа. Задавать вопрос «зачем» — значит соотносить свое «я» с «я» Создателя, с «я» Творца.
«Я» — это такая же изначальная данность, как природа. Есть мир внутри нас и мир вокруг нас. И как соотнести эти два мира — в этом и трагедия, и комедия, и драма бытия.
Что касается философии… Философ — это человек, который больше других удивляется. Он способен к этому эмоциональному и интеллектуальному переживанию, поскольку то, что обычно люди воспринимают как само собой разумеющееся, он воспринимает в модусе вопроса. Почему? Зачем? Почему люди рождаются, зачем умирают? В чем смысл их бытия? Почему они ненавидят больше, чем любят? Философия очень пытлива, подчас коварна, она изумляет наш ум.
На это можно ответить и самым простым, и неимоверно сложным образом, как на все детские вопросы. Я — это я, потому что это элементарная тавтология, потому что, согласно законам логики, А это А, а Я это Я. Простейший ответ.
