Селена потихоньку встала, когда все мальчишки, кроме Коннора, уселись вокруг Вереска. У двери она оглянулась на старшего сына. Тот встал с кровати и, надев кольцо на палец, пошёл к ней. Выждав, когда он выйдет, Селена закрыла дверь и спросила:
— Коннор, что тебя смущает? Я чувствую твою растерянность.
Мальчишка поёжился.
— Сам не знаю. Это как-то…взросло слишком. Я — и вдруг должен пожимать руки эльфам, да ещё из правительства.
— Которому тебя вроде как хотели продать, — насмешливо напомнила Селена.
— Ну, мама Селена!.. — шутливо возмутился Коннор. — Я не виноват, что так думал. Мне это вдалбливали в голову, едва я только пришёл в себя. Потому и говорил так.
Она вместо ответа притянула его к себе и обняла.
— Справишься, — спокойно сказала Селена. — Мой сын — да не справится? Не верю. Ты сильный. Ты умеешь смотреть в глаза всем тем, кто выше тебя. Ты справишься ещё и потому, что ты умный и не будешь вести себя, как дурачок, которому дали власть. Мой старший сын никогда меня не разочарует.
Он ткнулся носом ей в плечо, чуть слышно фыркнув на её слова.
— Коннор, — заговорщицким тоном сказала она негромко. — А ты знаешь, почему эльфы, которым ты пожимал руку, перестают бояться вампиров?
— Нет, не знаю, — пробормотал мальчишка в её плечо же. — Я только чувствую, что они становятся сильней.
— А давай мы с тобой поймаем Корунда?
Мальчишка отстранился от неё и посмотрел в глаза.
— Зачем?
— Ну, допросим его, что именно он ощущает. Что-то не даёт мне вытерпеть и ничего не узнать. Пойдём, узнаем?
— Пойдём, — улыбнулся сын.
Корунда они нашли в мастерской Александрита, где собралось небольшое общество — в том числе и Джарри, и мальчишки, работавшие в мастерской. Все они, затаив дыхание слушали рассказ Вилмора и Тибра о разрушенной деревне, в которой мужчины-оборотни ночевали три ночи. Селене даже расхотелось узнавать у Корунда то, что ей было любопытно. Но Корунд нечаянно взглянул на вошедших, и Коннор кивком пригласил его выйти.
Они провели его к скамье перед окнами Тёплой Норы, усадили.
— Корунд, что произошло, когда вы пожали Коннору руку? — спросила Селена, поспешно снимая с руки блокирующий браслет. Братство, наверное, тоже бы хотело узнать о воздействии Рунного Смарагда.
Эльф посмотрел на мальчишку-некроманта и засиял улыбкой.
— Я пережил многое здесь, и когда меня в деревне оставили — как сиротку, — ухмыльнулся он, напоминая Селене о её собственной насмешке над ним. — И когда надо мной провели обряд инициации и моим принимающим стал сам дракон. Я многое испытал здесь, в деревне. Но то, что произошло полчаса назад… — Он глубоко вздохнул и взглянул на небо, мечтательно улыбаясь. — Я это, наверное, всегда буду помнить. Коннор убрал руку, а я вдруг почувствовал, что за моей спиной выстроились все мои родичи по эльфийской линии. Все. Я не знал многих, хотя из-за матери изучал родословное древо довольно тщательно. Но я чувствовал всех эльфов — и знал, что они все моего рода. И знал, что, случись что, они все встанут рядом, чтобы помочь мне. Вот и всё.
«Официальной» версией, почему вдруг Мирту захотелось приехать к дяде, решили сделать его «горячее» желание увидеться со старшим родственником. «Официальной» версией, почему Мирт к дяде явится с целой компанией, стало объяснение: семейный Селены приехал в город, чтобы отдать в лавку новую партию вылепленных Камом кувшинов, а заодно прогулять братство по городу, чтобы в деревне совсем не одичало. А уж доехать на обратном пути до дома правительства всей компании якобы показалось удачной идеей. В общем и целом, на первых порах, кажется, придётся изображать компанию наивных деревенских жителей, решивших поглазеть на чудо-юдо — правительственный дом.
Долго думали, как объяснить присутствие в машине чёрного дракона с сыном, а также как объяснить вторую машину — с храмовниками. Не придумали — и фигурально плюнули на объяснения. Гиацинту после рукопожатия с Коннором вообще не до светских бесед будет — так предположили и на том успокоились.
А Селена решила, что неплохо бы храмовникам не выходить из машины. Ну, пока до дома правительства не доберутся. Очень уж заметны на городских улицах оба — тем более рядом: один в белых одеждах, второй — весь в чёрном. Мало ли, что они себя чувствуют гораздо сильней, чем раньше…
Как выяснилось у Чистильщиков, её мысль оказалась правильной. Для Ильма.
К Чистильщикам они заехали завезти для них свежие овощи и ягоды. Храмовники сначала воспротивились — мол, некогда и так придётся круг дать, чтобы Камовы кувшины завезти в какую-то лавку, но Селена объяснила специально для них:
— Мы привозим им деревенские гостинцы в обмен на свежие новости о городе. Сейчас, в трудный период жизни, это просто необходимо. А уж нам тем более.
И оказалась на сто процентов права.
Вышедший к ним Рамон критически оглядел Белостенного и объявил:
— Вам лучше не выходить из машины, а ещё лучше — сменить хотя бы рубаху на что-то цветное.
