За это лето Кадим вытянулся так, что ростом стал почти таким же, как Сабир! Дед даже удивлялся, говорил: «Ты, Кадим, как гриб растёшь!» За это лето мальчик догнал и перегнал своих сверстников по росту. Но он был таким же худым, как раньше. Загорел так, что стал походить на головёшку. Стал больше улыбаться. Целое лето спокойной жизни! Ему хорошо было с дедом и с Перчинкой. Узнав, что Перчинка – корова Кадима, дед создал ей особые условия. Она в стаде стала любимицей пастухов. Дед не называл её, как остальных коров, дурой безмозглой, а ласково называл «Перчинкой».
Во время дневного отдыха Сабир рассказывал Кадиму про свою жизнь. Он знал много смешных историй, любил шутить. Кадим с интересом слушал, смеялся. Сабир также расспрашивал о том, как жил раньше Кадим, кто были его родители. Как бы не нравился ему дед, Кадим не сказал ему, что он – сын «врага народа». Испугался, что дед возненавидит его. И ещё. А что, если дед проболтается, и все в деревне узнают про это? Ужас!
Переехав жить в эту деревню, иногда Кадим думал, правильно ли он делает, что скрывает от деревенских, что он – сын «врага народа»? Не совершает ли он преступление, скрывая, чей он сын? Подумав, рассудил так. Его папа, добрый, хороший папа, никогда не был народу врагом, Кадим ни на минуту не сомневается в этом. Какие-то злые люди оклеветали папу и, наверняка, убили, иначе он вернулся бы и нашёл своего сына. То, что его папа – враг, это – неправда! Поэтому Кадим в этой деревне никому не признается. Поживёт просто мальчиком.
Первого сентября все ученики пошли в школу. А Кадима дед Сабир не отпустил! Стадо будет ходить в лес ещё весь сентябрь, а по договору Сабира с Камалией расчёт может быть только после того, как скот загонят в сарай. Делать нечего, весь сентябрь пятого класса Кадим пас стадо. В октябре дед отпустил мальчика. Кадим пошёл навёрстывать упущенное.
Несмотря на эту неприятность, Кадим был очень благодарен деду Сабиру за это лето. Тем более, Камалия скоро получила от деда так много денег, что на них смогли купить одежду и обувь на зиму всем четверым детям.
Кадим снова стал по утрам топить печь и ухаживать за скотиной, перед тем, как бежать в школу. Вернувшись, до позднего вечера выполнял домашние дела. Совсем ненадолго садился за стол к лампе, к Зуфару и Гульсине, которая в этом году тоже пошла в школу. Торопливо выполнял самые нужные задания. Спал он по-прежнему за печкой, но тётя дала другое одеяло, и Кадим теперь не мёрз.
Иногда в выходной день за ним приходил Сабир. Камалия нехотя отпускала Кадима. Жена Сабира тётя Музиба встречала мальчика, как дорогого гостя. Угощала его всякими вкусностями, иногда даже ласково хлопала по спине. В такие дни Кадим чувствовал себя почти счастливым.
Дедушка Сабир зимой зарабатывал на хлеб тем, что подшивал чужие дырявые валенки. В деревне все ходят зимой в валенках, а они быстро стираются в подошве. Заказов было много. Как-то, приходя к ним в гости в выходной день, Кадим напросился помочь. Дед очень опасался, как бы Кадим не испортил чужую обувь, но, подумав немного, рискнул: дал ему пару небольших женских валенок. Кадим приступил к работе. И подшил их так, что можно было залюбоваться. Подошву сделал не сплошную, а раздельную. Для каблука взял слой войлока немного толще, пришил отдельно. Получилось очень изящно. А как была рада и благодарна хозяйка валенок! Она сказала, что валенки стали лучше, чем были! Сабир, уже в который раз, подумал про себя с горечью: «Толковый парень растёт. Далеко мог бы пойти. Жаль, что сирота».
Весной, закончив пятый класс на четвёрки, Кадим со своей коровой снова ушёл в стадо. Теперь мальчик знал, что означает слово «перчинка». Когда корова не слушалась и бежала не туда, куда надо, Кадим строгим голосом кричал: «Перец, вредина, я тебе говорю: вернись! Накажу!»
Несмотря на то, что приходилось очень рано вставать и много бегать, Кадим чувствовал себя хорошо. За это лето он ещё больше вытянулся и окреп.
Новая письменность
В этом году Сабир не стал упорствовать, к первому сентября отпустил Кадима в школу. Дед уже привык к мальчику, как к родному, и не хотел, чтобы тот отстал от других в учёбе. Всё-таки шестой класс – это тебе не второй и не третий какой-нибудь! Тем более, в последних числах августа ходили по деревне тревожные слухи, что скоро в школе будут большие перемены. Все дети, и вообще, все татары отныне должны будут писать русскими буквами. Никто не верил в эти слухи, все с нетерпением ждали начала учёбы.
