Но – нельзя. Уходить некуда. Кадим присел на твёрдый снежный ком возле дороги и задумался. Да, уходить некуда. Но это – временно! Временно! Он здесь временно! Просто нужно ещё немного потерпеть. Кадим посчитал месяцы, загибая пальцы. Надо потерпеть ещё 18 месяцев, ровно полтора года. Через полтора года Кадим закончит семилетку и уедет в свой родной дом. Ему тогда будет тринадцать лет. Кто-то, может быть, скажет, что тринадцатилетний мальчик не может жить один в своём доме. А Кадим сможет! Он всё сам умеет делать. И на жизнь себе деньги он заработает. Например, тем, что будет шить обувь. Или в колхозе будет работать. Чем-нибудь, да займётся, как-нибудь, да проживёт, но дольше, чем полтора года, ни на день он в этом доме не задержится! От таких мыслей стало легче дышать. Кадим почувствовал, что замёрз. Он заметил, что совсем стемнело. Надо было возвращаться в дом Камалии. Твёрдо решив про себя, что в конце мая 1941-го года, как только получит справку об окончании семилетки, уедет к себе в деревню, так же твёрдо решив, что стерпит всё, что бы не случилось в этом доме за это время, Кадим быстрыми шагами направился в сторону дома. Вспомнил, как он обещал матери перед её смертью, что он справится со всеми трудностями, потому что он сильный. «Я сильный! Я сильный! Я всё выдержу, мама!» – повторял Кадим в такт своим шагам. Но слёзы опять градом хлынули из глаз. «Да что же это такое! – сердился Кадим на себя. – Плакса что ли ты, Кадим? А говоришь, что сильный!» Кто-то внутри тут же возразил: «Но никто же не видит! Когда никто не видит, можно!»
Кадим открыл калитку и зашёл во двор. Мясо уже убрали, шкуру Перчинки повесили на забор. Кадим зашёл в дом и занялся вечерними обязанностями. Хозяевам ничего не сказал. Отныне он будет, стиснув зубы, терпеливо ждать наступления мая 1941 года. Может быть, он даже нарисует календарь и будет зачеркивать дни? Хорошая мысль! А ведь ещё будет лето с дедом Сабиром! Уже не полтора года терпеть, а год и три месяца! Так что, как-нибудь выдержит!
Камалия и её муж с Кадимом о зарезанной Перчинке вообще не заговорили. Странные люди, ведь всё-таки это была его корова! Вероятно, они считали её своей, ведь они проявили милосердие и приютили сироту. Какие бы они не были, Кадиму надо было ещё пожить у них, поэтому он тоже молчал.
Седьмой выпускной класс
Лето было жаркое. И не такое лёгкое, как ожидал Кадим. Дедушка Сабир часто болел и не мог подняться с постели. В такие дни Кадим пас стадо один. Это было трудно, потому что стадо было не маленькое. И Перчинки не было. Кадим скучал по своей корове. Но её съели люди. Камалия и её муж поступили очень предусмотрительно, продав почти всё мясо деревенским людям, почти ничего не оставили себе. Кадим это оценил. Каково было бы ему, если б Камалия изо дня в день стала варить суп из мяса его коровы? Что бы тогда ел Кадим? Ведь он почти каждый день доедает оставшийся со вчерашнего дня суп! С голоду бы умер?
Когда наступило первое сентября, дед отпустил Кадима на учёбу. Болеет, не болеет, стал пасти сам каждый день. Сабир не мог допустить, чтобы мальчик отстал в учёбе в выпускном классе. Подумать только, мальчик седьмой год учится! Неграмотный Сабир уважал Кадима за это! Как много, должно быть, мальчик знает, раз уже шесть лет просидел за школьной партой! Дед радовался за него – хорошо, что Кадим получает образование. Умный ребёнок – далеко пойдёт!
В классе у ребят с самого начала учебного года было особое настроение. В воздухе чувствовалось приятное, немного торжественное напряжение. Даже разговаривали ребята теперь немного по-другому: степенно, чинно. И у учителей отношение было совсем другое. Как к равным, что-ли. Нескольким ребятам в классе уже исполнилось по семнадцать лет, ростом они были выше учительниц. Хоть Кадим был младше всех в классе, учителя с ним разговаривали так же, как со взрослыми ребятами.
Все ученики старались. Другое дело, что не у всех всё хорошо получалось. Кадим учился хорошо, в основном – на пятёрки. Иногда хватал четвёрки. Если не делал домашнее задание, учителя его не ругали – знали, в каких условиях Кадим живёт. Также знали, что он при первой возможности всё выполнит. Кадима уважали за ответственное отношение к учёбе, за старание. Не было у него никакой уверенности в том, что удастся ещё где-либо получить образование, поэтому он очень ценил каждый день в школе.
Дома Кадим выполнял все возложенные на него особенности с усердием. Никому не жаловался, не проявлял недовольства. Воистину, когда точно знаешь, что скоро освобождение, терпеть легче.
