Детство в режиме онлайн полностью

Трое написали: моей маме бывает одиноко, она сама говорила.

Семнадцать: моя мама часто ругается с моим отцом (отчимом).

Десять: у моей мамы хорошие отношения с моим отцом, они не ругаются.

Ощущение, что «ругаются – не ругаются» в ви́дении детей единственный критерий хороших-плохих отношений.

Пятеро: моя мама хотела бы найти себе мужчину, чтоб он ей помогал.

Трое: моя мама хочет развестись, но пока не решается.

Одно: моя мама сделала четыре пластические операции, но нам с папой сказала только о двух.

Одно сочинение: моя мама занимается благотворительностью – почему-то без уточнений, что именно она делает. Не знает?

Тридцать два сочинения, в той или иной формулировке:

«Я сейчас понял, что на самом деле мало знаю о самом близком человеке – своей маме».

Я, конечно, внутренне торжествовала, такое читая, – ведь это уже результат.

«Все о моем ребенке».

Про эмоциональность я уже писала.

Второй мой антифаворит – «он у меня способный, но ленивый» – определение, которое прямо на моих глазах искалечило сотни, если не тысячи судеб и испортило сотни детско-родительских отношений.

Удивительно, но большинство родителей даже не способны внятно и безоценочно описать внешность своих детей (у их детей получается гораздо лучше, вот хороший пример: «Моя мама низенькая и полная, на одной щеке и на локтях – ямочки, глаза большие, карие с зелеными крапинками, когда она смеется – а смеется она очень часто – глаза закрываются круглыми голубыми веками и видны десны над ровными зубами, движется мама, как будто катится, но очень быстро – раз! – и она уже там, а ты даже и не заметил», – прекрасный портрет, согласитесь? Ни в одном родительском сочинении ничего даже близко похожего, как будто и не учились они все в школе на русской классике).

Семнадцать мам фактически переписали в сочинение медицинский анамнез: «родился недоношенным, в год был диатез…» – и всякое такое, тридцать три подробно и внятно описали диагнозы ребенка в настоящий момент.

Сорок две мамы (см. выше – трогательное количественное совпадение) сообщили, что основным увлечением их чада является его телефон. Практически все отметили еще по одному увлечению – например: собирает лего, читает книги, рисует, любит гулять с друзьями. Про еще два увлечения написали двадцать шесть родителей, про три – одиннадцать.

Все перечислили посещаемые до эпидемии коронавируса кружки, но из этого перечисления почти нигде нельзя было понять – что там сам ребенок, а что – родительские амбиции или рекомендации медиков.

Но вот уже с животными моя инструкция была просто не выполнена. Любит животных – что это значит? Каждый день гладит семейную кошку? Или выпросил три аквариума, сам их обслуживает, размножает там редких рыбок и состоит в клубе аквариумистов? Понять из родительских сочинений, увы, было невозможно.

Тридцать шесть родителей честно написали, что они почти не знают, с кем и как общается их ребенок, хотя и пытаются отслеживать. Двадцать девять отметили, что у него бывают проблемы со сверстниками, о которых он сам им говорил. Пятеро упомянули о травле, ни в одном сочинении не была названа ее причина.

Тридцать мам написали, что у их ребенка, кажется, нет «настоящих друзей», да собственно нет и времени на это.

Подробное и внятное (без «эмоциональности» и «способности, но ленивости») описание собственно характера и личности ребенка (много говорит, часто жадничает, тяжело проигрывает, упорный в достижении целей (все это – с примерами) и т. д.) встретилось мне в пяти сочинениях из пятидесяти.

В двадцати трех сочинениях описания скатывались в жалобы: «не слушает, что ему говорят», «не уважает старших» и т. д., в одиннадцати – в беспредметные восхваления: «очень способный», «красивый», «с хорошим вкусом».

Все родители прочитали сочинения о себе.

На мой вопрос: вы себя тут узнаете? Ухвачено ли главное? – положительно ответили одиннадцать из пятидесяти.

Остальным тридцати девяти я порекомендовала не откладывая рассказать своему ребенку о себе то, чего им в этих портретах-отражениях не хватило.

Все дети, по уговору, тоже прочитали родительские сочинения.

На аналогичный вопрос про узнавание положительно ответили… тадам! – тридцать шесть детей.

Я (которая тоже читала эти, скажем честно, довольно убогие сочинения) была просто потрясена. Я ожидала пять, шесть положительных ответов и вал подросткового протеста: нет, нет, я не такой, я сложнее и интереснее, ты меня не знаешь и не понимаешь!

Но они согласились! Вот с этой неопределенной никакошностью. Эмоциональностью и ленивостью, приматом гаджета над всем и отсутствием настоящих друзей. Как с таким портретом выходить в мир?