Учительница вдруг крысится на них и заявляет: «Мы сейчас пытаемся решить проблему как люди, а не как стая ворон! И у нас получается! А вам всем – сидеть, молчать, бояться!»
Дети говорят: «Вася нас больше не бьет. Он вообще намного лучше стал, и даже по математике пятерку получил. А его Павел – ужасно прикольный и добрый! Он и Васе очень помогает, и учительнице, и нам, если попросим». Так проходит два месяца. Павел учится по вечерам, Вероника делает за него проекты и составляет конспекты, его собственные оценки стали даже лучше, Васю просто не узнать, учительница торжествует, директор смотрит в пол и молчит.
– Я могу положиться на тебя? – спрашивает Павел Васю. – Мне не надо больше сидеть за этой ужасной партой?
– Не надо! – твердо говорит Вася. – Дальше я сам.
– Мы за ним, если что, присмотрим, – солидно замечает друг Васи, тот самый, за которым бегала психологиня, и остальные дети согласно кивают и спрашивают:
– Но на перемене ты же будешь к нам иногда приходить? Поиграть и вообще?
– Конечно буду, – кивает Павел. – И вообще буду за вами присматривать.
– А мы сделаем тебе самые красивые «секретики»! – хором говорят девочки 3 «Б» класса, которые все поголовно в Павлика влюблены. «Секретики» их научил делать сам Павел по наущению Вероники.
– Но ты не уйдешь совсем? Ты и дальше мой друг? – тихо спрашивает Вася на крыльце школы, где они стоят вдвоем. Павел молча и торжественно пожимает ему руку.
Всем, конечно, хочется совсем хэппи-энда. Простите, но его не будет. Павел и Вероника не стали парой, хотя и остались хорошими приятелями. Павел учится на инженера. Вероника успешно окончила колледж, но в конце концов решила, что хочет стать не учительницей начальных классов, а психологом. «Я поняла, что хочу не учить, а помогать», – так она мне сказала. За обсуждением этого вопроса Вероника ко мне и пришла.
Подросток Вася – балбес и нарушитель школьной дисциплины. Учится в основном на тройки, увлекается машинами и мотоциклами, ходит в детскую автошколу и собирается стать гонщиком и автомехаником одновременно. Но никаких коммуникационных проблем с одноклассниками у него с тех пор никогда не было и нет сейчас. А Паша – всегда на связи, его телефон выделен у Васи в записной книжке как один из самых главных.
После ухода Вероники я сидела и думала. Обычная, тривиальная история, которая, как правило, сначала долго-долго треплет нервы учителям, детям и родителям, а потом кончается какими-то резкими, не всегда оправданными действиями и остаточными психологическими травмами для всех участников. И какое оригинальное и, в общем-то, простое по исполнению решение нашел шестнадцатилетний подросток!
А где были все остальные? Молчат, смотрят в пол.
Может быть, можно что-то такое придумать? Ведь были же в СССР даже и традиции – вожатства, еще чего-то такого. И есть современные тенденции – тьюторство для реально больных детей и пр. И естественное желание старших подростков реализовать себя в чем-то нужном и полезном. Вот, может быть, где-то здесь, на стыке?
– Вы знаете, он сам попросился к психологу. А ему даже четырнадцати еще не исполнилось. Это ведь странно, да? – женщина ожидающе заглянула мне в глаза. Но я не поняла, чего именно она ожидает – одобрения или возражения.
– Да нет, почему же странно? – я решила сказать, что думаю. Они же видят психологов в фильмах, читают в интернете. Может быть, нормальное такое любопытство: как это – сходить к психологу?
– Да, наверное, – женщина покачала головой, и я отчетливо увидела, что мои слова ее не убедили. – Но вы не думайте, у него хорошая гимназия и задают там вполне адекватно для школы такого уровня. Мы туда с трудом поступили, со второго раза, но это потому что, вы же понимаете, – в такие школы в основном кто идет и по каким каналам. А у него отличные способности. Он часто просто ленится…
«Ага, – подумала я. – Может, ей все не так уж непонятно, как она пытается изобразить. Интеллектуальный, но ленивый парнишка не хочет повышенной гимназической нагрузки и решил попытаться действовать без истерики и саботажа современным цивилизованным путем – заручиться поддержкой психолога (в интернете же психологи пишут в открытом доступе – ах, ах, ах, детей и подростков нужно понимать и поддерживать! – и почему кто-то думает, что сами подростки этого не читают?). А психолог, в свою очередь, сможет воздействовать на родителей – коварный, но, в общем-то, хороший план».
– Я вас выбрала, потому что вы не сюсюкаете, – честно призналась мать, еще утвердив меня в моем почти сложившемся мнении. – А он недавно на конкурсе «Книгуру» вашу повесть прочел, про «Дом за радугой».
– Хорошо, – сказала я. – Давайте я уже с самим Борей поговорю.
Боря оказался белобрысый, высокий, с большими ступнями и кистями, с грубоватыми чертами лица. Когда пройдет подростковость, – решила я, – получится очень эффектный мужик, с классической такой мужественной северо-западной внешностью.
Да и сейчас он выглядит то ли как баскетболист, то ли как завсегдатай дворовых разборок.
